Выбрать главу

Западные радиостанции регулярно передавали сообщения о бомбардировках высот, расположенных в районе Такона, особенно высоты 475.

Бомбардировки и артиллерийский обстрел этой высоты велись круглосуточно. Маршрут для бомбардировщиков Б-52, проложенный на высоте десяти тысяч метров, шел от дороги № 9 на северо-восток, и прилегающий к высоте 475 район на протяжении двух километров был объектом непрекращающихся бомбардировок. В дни, когда налеты авиации повторялись по нескольку раз, основной НП артполка был закрыт сплошным огнем, от которого небо окрашивалось в темно-багровые тона. В промежутках между налетами бомбардировщиков Б-52 появлялись истребители-бомбардировщики и обрабатывали цели, обнаруженные разведывательными самолетами. Бомбардировки не прекращались и ночью. Вскоре высота 475 стала напоминать штормовое море - груды развороченной земли, разбитых камней. И когда поднималось солнце, в его лучах поблескивали засеянные осколками склоны.

Высота 475 с ее тремя вершинами подходила к дороге № 9 с севера. Местоположение основного НП командование артполка меняло дважды, располагая его и на вершине «Б», и на вершине «С». В последний раз землянка радистов, имевшая Г-образную форму, успешно выдержала испытание на прочность: два одновременно разорвавшихся снаряда, один из которых угодил в перекрытие, а другой взорвался прямо перед входом, не причинили ей никакого вреда. Однако Лы все-таки контузило, и он почти совсем перестал слышать. Через несколько дней слух у него стал восстанавливаться, и он опять приступил к работе.

Как-то на рассвете Кан передал радистам по телефону координаты для вызова огня.

– Записал, Лы? - нетерпеливо спросил он.

– Записал!

– Ты теперь слышишь? Передавай скорее! - Еще никогда Кан так нетерпеливо не понукал кого-нибудь.

Лы включил рацию и вдруг весь покрылся холодным потом: в эфире от глушителей неприятеля стоял невообразимый шум. Наконец после долгих усилий Лы, переходя с волны на волну, все же сумел прорваться через плотную стену помех и связаться со штабом. Как стало известно потом, противник выдвинул к переднему краю роту радиопротиводействия и намеревался нарушить нашу связь. Однако бойцы из боевого охранения своевременно обнаружили врага и с помощью артиллерии заставили его отказаться от этой попытки.

Первое время Лы никак не мог привыкнуть к службе связиста и очень злился, что, находясь на передовой, на самом ответственном участке фронта, он вынужден все время проводить в землянке, где стены и земляной пол постоянно сотрясались от взрывов. Но теперь он свыкся со своими обязанностями и даже нашел для себя развлечение в регулярном прослушивании работающих в эфире радиостанций. Лы хорошо изучил радиообстановку и, когда до него доносились размеренный и спокойный, даже чуточку медлительный голос, обычно сообщавший на низких волнах примерно в девять часов утра какие-то цифры, или мягкий голос, почти шепотом произносивший слова: «На поле много ароматных цветов, на поле много ароматных цветов…» - мог сразу безошибочно сказать, кто ведет передачу. Лы часто был свидетелем горячности некоторых молодых радистов, которые, забывая о правилах работы, вступали в перебранку с вражескими связистами. «Убирайся с моей волны!» - «И не надейся, вьетконговец!» - «И ты еще говоришь по-вьетнамски, собака?!» - «Да, я вьетнамец, но только из свободного мира!» - «Заткнись, лижешь американцам пятки, наш язык поганишь!» - неслось в эфире.

* * *

Уже почти полмесяца разведчики находились на высоте 475. Даже на этом огненном клочке земли иногда выдавались лунные ночи. Вот и сейчас, после очередной бомбардировки, сквозь окутавший высоту дым проглянул тонкий, изогнутый, как удивленно приподнятая бровь, лунный серп. Лы вспомнил сразу ту лунную ночь, когда он, сопровождая ансамбль, долго не мог уснуть от нахлынувших на него чувств. Такая же лунная ночь была и в прошлом году во время ночного марша. Казалось бы, ничем не примечательная картина: бледно светил серн луны, и на этом слабом фоне выделялся силуэт невысокой покосившейся сосны. Лы шагал вместе со всеми. Мелькали стволы винтовок, покачивались железные каски, а Лы, будто никогда не видевший ничего подобного, завороженно любовался сосной, озаренной луной. Было до слез жалко, что с каждым шагом эта сосна отдалялась все больше…

Думая о Хиен, Лы вспоминал, как был влюблен в нее еще в шестнадцать лет. Она училась в другой школе и была на два класса младше. Впервые они встретились в летнем лагере, куда на каникулы приехали отличники учебы со всей их области. Ребята жили в роще на самом берегу моря. В лагере было весело и шумно от звонких ребячьих голосов. Восторженно кричали самые маленькие обитатели лагеря, впервые увидевшие море. Они наперегонки бегали в роще и по пляжу, а старшие прогуливались чинно, рассуждая о будущем.