Так как мы растратили на это лишнее горючее, решили сесть в Сочи. Там стоял тридцать первый полк, которым командовал Коля Скоморохов, тоже дважды герой, потом он стал маршалом. У него и заправились. Поэтому, когда пошла мода выбирать почётных граждан городов, то первым почётным гражданином Сочи объявили Виталия Ивановича Попкова, и лишь вторым – космонавта Виталия Ивановича Севостьянова. Сочи во время войны являлся грандиозной лечебницей. В нём находилось целых 53 госпиталя. За этот подвиг город награждён Орденом Великой Отечественной войны первой степени, и Виталий Иванович, вместе с министром обороны Устиновым вручали городу этот орден. Попков – Почётный гражданин одиннадцати городов. Среди них: Днепропетровск, Киев, Одесса, Вена, Будапешт, Прага и т. д. В Москве его провозглашали Почётным гражданином дважды. Первый раз, когда ставили бюст, в 1953 г., а второй, видимо забыли, – уже при Ельцине. Такой вот казус. Так что он не только единственный дважды Герой-москвич, но ещё и дважды Почётный гражданин своего родного города.
Но это уже случилось потом, а тот полёт на «ничейных» самолётах, подаренных однофамильцем Жукова, ещё продолжался, но уже на сочинском керосине. Они уточнили маршрут и полетели на Днепропетровск через Павлоград. Сели на каком-то аэродроме за Павлоградом, на левой стороне Днепра. Виталий Иванович начал расспрашивать наших аэродромных военных, где тут базируется его полк, но попал, видно, на шутника – мог ли он догадаться, что не обладает таким тонким чувством юмора – который сообщил, что авиационный полк Попкова уже на правом берегу Днепра.
Горючее, щедро залитое в Сочи, кончилось, и они решили, чтобы не побираться и не искать нужный аэродром – все же линия фронта – переправиться на правый берег по воде, чего тут сидеть? Приехали в расположение войск, готовящихся к отправке на правый берег. Всё кругом более-менее тихо. Увидели понтоны. Поискали среди них, выбирая тот, на котором самые красивые девушки. Нашли такой: самоходный понтон с двумя орудиями и замечательными девчатами. Попросили захватить их с собою, а сами, как бы невзначай, распахнули кожаные пальто, чтобы их золотые звёзды было получше видно. Девушки с радостью согласились.
В четыре часа утра началась переправа. Они уже достигли середины Днепра, как, для лётчиков внезапно, немцы начали стрелять. Впереди шедший понтон разлетелся на глазах от прямого попадания. Никого в живых не осталось, лишь Днепр окрасился кровью. Прошло ещё не более двух минут, как немецкий снаряд попал по носу их понтона. Он сразу начал тонуть, и все мгновенно оказались в воде. Раздались крики тонущих. Оказалось, что масса людей не умеют плавать. Да, кто и умел, тем было немногим легче – всё же конец сентября – вода холодющая, жуть. Кожаное авиационное пальто надулось. Хорошо ещё, что догадался подбородком зажать воротник. Образовался воздушный пузырь, и он поплыл, как на спасательном буе. Но, поскольку Виталий Иванович оказался от взрыва в шоке, то поплыл не обратно, к своим, а вперёд, на правый берег, к немцам. И вдруг, сквозь холод и крики, услышал, что кто-то рядом орёт дурниной, схватил одной рукой – девушка. Товарищ оказался рядом и тоже поспешил на помощь.
Они вдвоём притащили её к берегу, где, почувствовав дно, вылезли все трое. Вода с них стекала рекой. Подбежал санитар. Видит, лётчики. «А вы чего здесь делаете?» Они объяснили.
«Какой там авиационный полк! Здесь лишь вчера создали небольшой плацдарм. Наши только что начали форсировать Днепр!» О как! В последствии, спасённая девушка получила Героя Советского Союза, как первая женщина форсировавшая Днепр. Она после войны работала диктором на радио города Свердловска, и, когда прочла в «Огоньке» на первой странице с большой его фотографией об этом случае, написала письмо. Они начали переписываться. Потом переписка сошла на нет – всё же они мало знали друг друга, да и Виталий Иванович уже был женат. Но, будучи в Свердловске, он зашёл на радио, хотел с ней поговорить. Она уже не работала. Звали её Люба, а фамилии он не помнил.
Ещё очень большие эмоции вызвал у меня такой случай. Когда после 23-го августа 1942 г. две тысячи немецких самолётов налетели на Сталинград, им в его дивизии противостояло всего семь. Лётчиков было больше, чем боевых машин. Они даже шутили сквозь слёзы, что семью самолётами противостоят тут, под Сталинградом, всему мировому империализму. Приходилось по шесть, семь раз за день вылетать на задание. Виталий Иванович в те дни сбил седьмой немецкий самолёт.