– Ну вот, и ещё один мотивчик объявился, – обрадовался появившейся мысли Андреич. А вдруг Поликарп как-то проведал. – Всё! С вашими мотивами, с Божьей помощью, разобрались. Кто ещё хочет?
– Давай мой мотив, – Вадим Евгеньевич казался совершенно спокойным.
– А у тебя, любезный, драка с ним была.
– Не драка, а усмирял я его, когда он слишком разбушевался, – голос милиционера-пенсионера звучал несколько тише, чем обычно.
– Усмирял, не усмирял…. Однако Крючок грозился тебя прирезать.
– Так ведь то Крючок, а не я, – усмехнулся Вадим Евгеньевич.
– А, кто вас знает, что вы там, в головах, своих думаете. У каждого плутишки – свои мыслишки, – хитро глянул на него Андреич. – Ведь кто-то его убил, а на вид вы все такие ладные люди. Поди, ты, разбери.
– Ну, а у меня? – спросил побыстрей я, чтобы покончить с этой бодягой.
– Ты, Григория, не обижайся, но, когда Крючок подвязался у тебя дом охранять, когда вы ещё с женой работали и уезжали на зиму, у тебя разные штучки-дрючки и пропали. Даже водяной насос, ты тогда говорил? Ну, ты его, конечно, погнал с этой должности. Тоже, нашёл охранника! Пустил козла, сам знаешь куда. А обиду, может, затаил. А? Ведь говорил же, что уши ему оторвать мало.
– Ну, это я аллегорически, – удивился я его выводам.
– Какими мудрёными словами не называй, а угроза – есть угроза. Я, конечно, думаю, что за насос ты его вряд ли порешил, но… Крючок-то, когда лишился приработка, злые слова на тебя говорил, тоже зарезать обещался. – Андреич тяжело, как человек несущий непосильную ношу, вздохнул.
– Кого он только не обещал зарезать? Так что…
– Вот именно, – оживился Андреич. – Вот именно!
Яркая лампа освещала внимательные напрягшиеся лица присутствующих.
– А что там ты напридумывал обо мне? – мягким баритоном прервал это тягучее молчание Виталий, и всегда бледное лицо его при этом покраснело.
– Тоже кража. Года три назад. Воров твоих тогда поймали в соседней деревне. Но почему они приложили столько усилий, чтобы вскрыть именно твою горенку? И железом была она оббита, и скобы, и замки, и решётки на окнах. Да потому, – сам ответил Андреич, – что навёл их кто-то. Они знали наверное, что больше всего продажных вещей зимой хранится у тебя в доме. И каких? И инструмент, и электропила, и бензопила, и станочки всякие разные. После вы с Таей подружились, стали ей всё на зиму возить на охрану. А тогда на замки надеялись. Не выдали ребята наводчика, сами сели. Но кто мог навести? Не Тая же с Поликарпом? Сам ведь и говорил, кто навёл? Аль забыл? А почему не выдали, вы, приезжие, скорее всего, не знаете.
Андреич многозначительно помолчал и продолжил: – Крючок-то по молодости участвовал в убийстве сторожа автобазы. Случайно, конечно, душу загубили. Хотели они с приятелем грузовик угнать, да на свою беду сторож выскочил. Его ножичком и резанули. Кто это сделал, следствие так и не установило. Приятель сел. А Крючка отмазали. Психом сделали. Что дало ему возможность и армейскую службу пропустить. Но жизнь испортило. От людей отвратило. Стал он одиноким волком. Побоялись его выдать-то твои воры.
Слушатели выглядели после последних его слов несколько ошарашено. Разве что, Таисия Петровна и Поликарп Иванович давно обо всём знали, но и они сидели, молча, опустив глаза. Виталий же совсем зарделся, потом махнул рукой, не находя других слов: – Да помню, помню… Только не волка он напоминал, а шелудивого шакала.
С возгласом «пора выпить!» вернулся Балетоман.
– Ушёл? – спросил Андреич.
– Ушёл. Решили не тянуть. Через снег, как раз за пару часов доберётся.
– Может, можно закурить здесь? – обернулся ко мне Вадим Евгеньевич, вынимая сигарету.
– Не стоит. Через пять минут от дыма друг друга видеть не будем. И Андреичу не удастся преступника отыскать. Лучше объявить перерыв.
– Перекур? – показывая всем сигарету, громко спросил Вадим Евгеньевич.
– Да, пора покурить, – встал со стула несколько протрезвевший Денис и за ним дружно двинулись все курильщики.
Я курить давно бросил, но вышел со всеми за компанию, чтобы сменить обстановку. Столпились у входа. На веранде остались только Таисия Петровна и Андреич. Просветлело, так как появился месяц. Звёзды стали менее яркими. Снег прекратился. Уже шёл новый год, скоро новое столетие, тысячелетие, в которых не осталось места для лежащего в колодце грешника.
– Не верю, чтобы, хоть один, из предложенных мотивов, мог бы стать причиной убийства, – сказал я, обращаясь к Вадиму Евгеньевичу. Его милицейский авторитет довлел над народными деревенскими массами.
– Кто знает? Бывает, убивают и без причины, – выдохнул он дым вверх. – А тут обида на что-то плюс алкоголь могли стать детонатором. Что за сложность – слегка оглуши и в колодец, на лёд. Сейчас градусов пятнадцать. Да он моментально замерзнет, и очухаться не успеет.