Выбрать главу

Но я понимаю, что ученым нужна культура, оставившая следы в археологической летописи. Идеи не оставляют следов, которые можно было бы взвесить, измерить и подсчитать. Идеи могут оказывать влияние на человеческое поведение, но они не имеют материального облика. Археологам нужны черепки, нужны предметы, которые они могут увидеть и потрогать. Поэтому я как писатель считаю своей обязанностью попытаться изменить наш взгляд на историю, для чего нужны твердые и вещественные доказательства, способные убедить представителей академической науки. Сам я уже убежден в существовании древней всемирной религиозной системы, происходящей из ныне утраченного источника. Но мне необходимо убедить других. Самый надежный способ этой сделать — найти артефакты или свидетельства деятельности человеческой цивилизации за 10 тысяч лет до нашей эры или около того, что однозначно выходит за рамки традиционной науки. Поэтому меня очень интересуют погружения с аквалангом. Поэтому меня очень интересует изучение прибрежных отмелей по всему миру. И поэтому изучение Йонагуни для меня является лишь началом гораздо более обширного, всемирного исследования континентального шельфа в поисках затонувших городов. Когда мы соберем больше фрагментов этой головоломки, когда у нас будет не один Йонагуни, а несколько десятков, разбросанные по всему миру, то думаю, что в сочетании с древней религиозной системой наша позиция будет достаточно сильной.

Корр.:

— Да, это очень интересно. Вы описали целую археологическую программу, направленную на поиск материальных доказательств. Как вы думаете, распространение религиозной или интеллектуальной культуры неизбежно должно оставлять материальные следы?

Хэнкок:

— Нет, в общем-то, нет. Но для меня это сравнительно простая проблема. Мне нетрудно согласиться с идеей, что в каком-то месте — к примеру, на плато Гиза в Египте — существовал культ или монастырь, который на протяжении десятков и сотен поколений набирал новых членов из местного населения и сохранял определенные идеи, не оставляя заметных следов в археологической летописи. Мы знаем, что в эпоху раннего Средневековья европейские монастыри были хранилищами знаний, которые в противном случае были бы утрачены. И я предполагаю, что нечто подобное произошло в Гизе — что там 12 500 лет назад был основан культ или монастырь, который сохранил знания о пропавшей цивилизации до того времени, когда эти знания можно было соединить с внезапным и замечательным расцветом египетской цивилизации, известным в истории.

Корр.:

— Но вы говорили об архитектурном мастерстве. Разве вы, в определенном смысле, не считаете это материальным доказательством?

Хэнкок:

— Я рассматриваю наземный план Гизы как материальное свидетельство очень далекой эпохи, представляющее огромный интерес. И я готов рассматривать статую Сфинкса как объект, как архитектурный памятник, который вполне мог быть создан 12 500 лет назад, но это обстоятельство неправильно понято или не принимается в расчет египтологами.

Корр.:

— Честно говоря, у вас есть склонность постоянно приводить примеры из истории Древнего Египта. Это несколько обесценивает остальные доводы.

Хэнкок:

— Не буду этого отрицать. Думаю, я склонен так часто пользоваться примерами из Древнего Египта, поскольку там все сохранилось почти в неповрежденном состоянии.

Корр.:

— Грэм, давайте сделаем одно обобщение. Что именно во всемирной исторической летописи подталкивает вас к идее исчезнувшей цивилизации?

Хэнкок:

— Это следы существования всемирной религиозной системы — чрезвычайно сложной и с очень характерными отличительными признаками, — обнаруживаемые в разных исторических культурах, которые предположительно не могли иметь никаких контактов между собой. Эта религиозная система преследует бессмертие души, но не через веру, а через знания, для чего необходимо архитектурное выражение и строительство монументов, наземное расположение которых копирует расположение звезд на небосводе. Я не верю, что такая характерная и легко определимая система могла появиться в Древнем Египте, древней Центральной Америке и древней Юго-Восточной Азии — а эти культуры не соприкасались в исторические времена — без культурного влияния доисторической цивилизации.