Выбрать главу

В руках у Дэнни был пластиковый пакет для мусора, куда Джанет складывала найденные консервные банки. В пакет, который держала она сама, шли бутылки.

По мере того как под быстро темнеющим небом они все дальше продвигались вверх по улочке, Джанет то и дело, оглядывалась назад, туда, где оставила свой "додж". Она очень боялась за машину, никогда не отходя от нее дальше, чем на два квартала, стараясь ни на секунду не упускать ее из виду. Машина служила им не только средством передвижения; это было их убежище от жаркого солнца и холодного дождя, в ней же хранились и все их немудреные пожитки. Короче, машина была их домом.

Она жила в вечном страхе, что машина может сломаться и поломка окажется столь серьезной, что она не в состоянии будет ее сама починить или у нее не хватит средств оплатить такой ремонт, что в принципе было одно и то же. Но больше всего Джанет боялась, что машину угонят, так как, потеряй она машину, потеряет и крышу над головой, и надежное пристанище.

Джанет понимала, что на такую развалину мало кто позарится. На это может решиться только человек, находящийся в еще более тяжком положении, чем она, хотя трудно было представить себе более отчаянное, чем у нее, положение.

Из огромного коричневого пластикового мусорного ящика она выудила с полдюжины жестяных консервных банок, которые кто-то уже предварительно сплющил, готовя, видимо к сдаче в пункт сбора вторсырья, положила их Дэнни в пакет.

Мальчик только молча и сосредоточенно наблюдал за ее действиями. Он вообще был молчаливым ребенком. Отец запугал его до такой степени, что он сделался нем как рыба, и в течение года с того момента, как Джанет убрала из их с Дэнни жизни своего мужа-деспота, он только слегка оттаял, сделавшись чуть менее замкнутым.

Джанет снова оглянулась на машину. Стоит на месте.

Тень от наползавших сверху туч накрыла улочку, принеся с собой соленый ветер с океана. Издалека донесся приглушенный раскат грома.

Она быстро пошла к следующему ящику, и Дэнни покорно последовал за ней.

Собака, которой Дэнни дал кличку Вуфер, обнюхала мусорные контейнеры, затем, подбежав к ближайшим воротам, просунула морду между железными прутьями, не прекращая при этом усиленно вилять хвостом. Это был дружелюбный пес, дворняга, достаточно послушный, размером с легавую, черно-коричневого окраса, с умной мордой. Но Джанет терпела его при себе и прикармливала только потому, что благодаря ему мальчик впервые за все время начал улыбаться. До того как к ним прибился Вуфер, она уже и не помнила, когда в последний раз видела улыбку сына.

Снова обернулась к своему разбитому "доджу". Все в порядке. Посмотрела в другой конец улочки, затем бросила взгляд на густо поросшую сухим кустарником и огромными эвкалиптами, со стволов которых клочьями свисала отслоившаяся кора, лощину на противоположной стороне дороги. Она боялась не только угонщиков машин, но и тех из жителей района, которые могли бы ополчиться против того, что она рылась в их отбросах. Но больше всего она боялась полицейского который с недавнего времени стал досаждать ей. Нет. Hе полицейского. А нечто, выдававшее себя за полицейского.

Эти странные глаза, это веснушчатое и доброе лицо, которое могло в одно мгновение превратиться в страшное мурло какого-нибудь кошмарного чудища…

Религией Джанет Марко был страх. Еще ребенком едва появившись на свет и, как все дети, удивленно на все взиравшая и радовавшаяся жизни, она уже познала на себе тяжкую длань этого жестокого вероисповедания. Родители ее были алкоголиками, и регулярное причащение крепкими напитками вызывало в них сатанинский гнев и порочную склонность к садизму. И они энергично вдалбливали в крохотное существо основные догматы и таинства культа страха.

Она познала только одного бога, и бог этот не был ни человеком, ни олицетворением какой-нибудь природной стихии; ее богом была власть, и тот, кто обладал ею, автоматически возводился в ранг божества.

И потому ничего удивительного не было в том, что, едва став совершеннолетней и сбежав из-под родительской опеки, она тотчас стала рабыней Венса Марко, деспота с манией величия, нещадно колотившего ее. К тому времени она уже была преданной послушницей жертвенности и нуждалась в угнетении. Венс был бездельником, лежебокой, пропойцей, картежником и бабником, но, когда требовалось подавить в жене всякое желание возроптать против него, действовал умело и энергично.

В течение восьми лет они исколесили почти все западные штаты, никогда не задерживаясь на одном месте более шести месяцев, пока Венсу удавалось кое-как сводить концы с концами - впрочем, не всегда честным путем. Он был против того, чтобы у Джанет завелись подруги. Оставаясь для нее единственным живым существом, с которым она вынуждена была постоянно общаться, он безраздельно властвовал над ней; некому было даже советом подвигнуть ее на восстание против него.