– Любовницы?
– Этими данными следствие не располагает.
– Напрасно. Любовницы более влияют на судьбы людские, нежели жены. Особенно в таком возрасте. Но продолжай. Внимательно тебя слушаю.
– Кроме всего прочего, это и довольно состоятельные люди. Должности у них далеко не последние – начальник цеха, директор гастронома, работник исполкома… В этой папке подшиты характеристики с мест, где они работают… Хочешь почитать?
– Конечно, нет.
– И правильно. Отличные характеристики. Каждый тянет на орден. Всем уже назначили общественных защитников, соседи подписи собирают…
– Но один из них убийца. Что же его, бедного, так допекло?
А черт его знает! Ведь они давно знают друг друга, праздники вместе отмечают, дичь после охоты поровну делят… А что ты хочешь у них спросить?
– Не знаю, – легко, не задумываясь, ответил Ксенофонтов. – Что-нибудь придумаю на ходу.
– Очная ставка требует тщательной подготовки, – недовольно заметил Зайцев. – Ни один вопрос не должен быть случайным.
– Успокойся, старик. Я и не собираюсь задавать случайные вопросы. Расскажи о них в двух словах.
Зайцев открыл стол, достал пачку фотографий. Задумчиво перетасовал их, протянул одну Ксенофонтову.
– Это Пахтусов… Начальник цеха на метизном заводе. Уже предлагал мне гвозди для дачи, дверные петли, замки… Жена, дети почти взрослые, сын в институте, дочка школу заканчивает. С самолюбием товарищ, покричать может, о правах поговорить… А это Васысь, – Зайцев протянул еще один снимок. – Немного странная фамилия, но это не его вина. Человек вроде неплохой, работает фотографом. Своих приятелей одаривает прекрасными снимками… Посмотрел я на эти снимки, и самому захотелось в охотники податься. Живет в центре города, сыну пять лет…
– Маловато сыну-то? – заметил Ксенофонтов.
– Подрастет. Машина у него, жена – врач, в поликлинике работает.
– Больничные охотникам выписывает?
– Не знаю, не уточнял.
– Да, а на чем они добирались к озеру в тот день?
– На микроавтобусе. Пахтусов на своем заводе взял. Сам и за рулем сидел. И туда, и обратно.
– Они же все пьяные были?
– Ну и что? – пожал плечами Зайцев. – Если мы с тобой сейчас остановим десять машин, двое водителей обязательно окажутся поддатыми. Время такое. Никто ничего не боится. Вот это – Хуздалев. В райисполкоме командует каким-то отделом, чуть ли не жилищным. Четкий товарищ, с юридическим образованием, с пониманием о себе. Этакая легкая административная спесь. Хотя часто слова употребляет: извините, пожалуйста, прошу вас… Кто там еще… Вот Феклисов, а это – Ясин. Один из домоуправления, второй – завхоз в институте.
– И ни за кем ничего не числится? Пьянка, развод, хищения, бурная молодость, алименты, жажда справедливости, конфликт с начальством?
– Ничего. За охотниками это водится. Поскольку в руках оружие, стараются выглядеть получше. Понимаешь, Ксенофонтов, быть охотником нынче накладно. Ружья, патроны – это чепуха. Надо иметь возможность выезжать, доставать лицензии на отстрел всякого зверья, нужно иметь машину, катер, автобус… Тот же Пахтусов! Может и машину достать, и гвозди, и дверные ручки. Хуздалеву в исполкоме нетрудно лицензию раздобыть, Феклисов всегда поможет со стройматериалом, кафельной плиткой, унитазом. Чуть у кого ремонт – сразу к Феклисову.
Васысь снимки делает отличные, шашлычник незаменимый, Ясин всем дачи обставил списанной мебелью, за копейки они выкупили в институте стулья, диваны, шкафы.
– А Асташкин? – напомнил Ксенофонтов.
– Погибший занимал должность директора гастронома, – значительно проговорил Зайцев.
– Ого!
– Да, вот так. Для него охота была развлечением, а уж никак не добычей пропитания. Хотя для того же Васыся каждая утка – подспорье к семейному столу.
– И давно они сгруппировались?
– В этом составе лет семь или около того.
– Надо же, – удивился Ксенофонтов, но замолчал, поскольку в этот момент открылась дверь и показалась румяная, гладко выбритая физиономия.
– Входите, Пахтусов, – сказал Зайцев. – Присаживайтесь, где вам удобно.
– Так это вы и есть Пахтусов, – непонятно чему обрадовался Ксенофонтов. – Как поживаете?
– А как поживаю… Хорошо. На аппетит не жалуюсь, погода хорошая, пока вот не посадили… – Пахтусов сел, расстегнул пиджак, вытер шею платком, улыбчиво повернулся к Зайцеву. – Что нового на нашем фронте?
– Пока ничего. А вы между собой пока не определили, кто стрелял?
Не решаемся! Уж коли за дело взялись профессионалы, – Пахтусов рассмеялся. – Там еще Васысь пришел, стесняется войти, курит. Может, позвать? – И, не дожидаясь разрешения, он поднялся, сильными упругими шагами подошел к двери, распахнул ее и крикнул в коридор: – Входите, ребята! Уже можно!
Вошли сразу двое. Остановились у порога, кивнули и молча уставились на Зайцева, ожидая указаний.
– Садитесь, – Зайцев приглашающе показал на расставленные вдоль стены стулья. – Это Васысь, это Хуздалев. Что-то остальные запаздывают…
– Придут, – обронил Васысь. – Куда им деваться…
– На охоту больше не ездили? – беззаботно спросил Ксенофонтов.
– Какая охота! – махнул рукой Хуздалев. – Не знаю, будет ли у нас когда-нибудь охота.
– Почему? Вы теперь не скоро соберетесь кого-нибудь хлопнуть!
– Не понял! – распрямился на стуле Пахтусов. – На что это вы намекаете, интересно узнать?
– Какие намеки! – весело отозвался Ксенофонтов. – Открытым текстом шпарю. Ведь не будете же вы отрицать, что заряд кабаньей картечи Асташкину в спину всадил кто-то из вас? Это мне интересно узнать – чем же он вам так досадил?
– Ну, знаете, – Хуздалев оскорбленно поджал губы. – Чтобы так говорить, нужно иметь основания.
– А они у меня есть, – самоуверенно заявил Ксенофонтов. – Потому и говорю. Труп в морге – разве не основание? Не знаю вот только – всей артелью вы его хлопнули или кто-то в одиночку сработал. – Он встал, выглянул из кабинета и, увидев двух человек в курилке, окликнул их: – Вы к Зайцеву? Прошу! Он давно вас ждет. Остальные стрелки в сборе. Зайцев, можете приступать. Пришли опоздавшие Ясин и Феклисов, правильно? Садитесь, стульев здесь предостаточно. Располагайтесь где кому угодно.