– Стойте, – сказал Прелати. Его голос окреп, видимо, он уже приходил в себя после ранения, которое обычного человека убивает меньше чем за минуту; на его шее остался лишь короткий шрам, почти незаметный. – Время.
– Четырнадцать, – ответил Аслан.
– Ждём здесь восемь минут, – сказал колдун. – Когда будет двадцать одна минута, скажите. Там будет длинный коридор, надо пройти его быстро.
– Итак, – произнёс Питер после короткой паузы. Трое друзей смотрели на Франциска Прелати. – Что с замком?
Колдун осмотрелся. Они стояли, прижавшись к стене, в небольшом дворике (Аслан вспомнил полузабытое слово «патио»), со всех сторон окружённый стенами разной высоты. В центре стоял небольшой фонтан без воды, и именно он привлёк внимание колдуна.
– Не помню его, – сказал он.
– Что с замком? – повторил Питер. – Что значит «замок проснулся»?
– Как вы понимаете, – неохотно ответил колдун, – замок построили не мы с Клотильдой.
– Древние, – сказал Жак.
– Замок представляет собой сложный механизм. Или вернее будет сказать, организм.
– Живой замок, – вставил и Аслан. – Отлично.
– Когда распалось наше братство, мы разделили имущество. Иногда жребием, иногда по договору, иногда колдуны дрались друг с другом за какой-нибудь артефакт. По-разному было. Я не хотел ни с кем драться, поэтому выбрал этот замок – он никому не был нужен. Клотильда, помню, очень расстроилась. Мы часто тогда ссорились, и я даже думал, что она уйдёт от меня.
– Замок был как замок, – продолжил Прелати. Его глаза сощурились и смотрели куда-то вдаль, через стены и камень. – Огромный. Старый. Сырой и холодный. Но однажды утром она нашла библиотеку. Там было уютно, сухо и тепло. Много, очень много книг. Я пробовал что-нибудь почитать оттуда, но не смог – это были романы, сказки, в общем, беллетристика. Тогда я решил, что в замке могут быть ещё неоткрытые места, и не ошибся. Я нашёл приличное место для жилья в южной башне.
– Это всё очень интересно, господин Прелати, – сказал Питер. – Но что с замком?
– Терпение, месье Кафор. На следующий год я решил сделать карту замка, но тут же обнаружил, что замок меняется. Какие-то коридоры или комнаты появляются, какие-то исчезают. Лестницы не там, где неделю назад, дворики, вроде этого, то больше, то меньше, то с фонтаном, то без, а то их и вообще нет.
– И изменения эти – периодические, – сказал Жак. – Поэтому вам нужны часы?
– Да, поэтому, – ответил колдун. – Со временем мы просто привыкли и помним, когда что меняется. А в отдалённых местах, как тут, нужен хронометр и календарь. Здесь мы бываем редко.
– То есть существуют какие-то правила? – спросил Питер. – Если вон та стена в половине седьмого стоит вот так, то дворик будет с фонтаном?
– Вроде того, – сказал колдун насмешливо.
– Двадцать одна минута, – объявил Аслан, глядя на хронометр. – Приготовились.
Питер озирался, гадая, в какой стене откроется дверь. Все стены выглядели монументально, камни и заставший между ними раствор были не просто старыми, но древними, равно как и плитка на полу.
Где отворится дверь?
И тут Жак закричал:
– Ах ты дьявол!
Через секунду Питер осознал, что это не замок поднимается вверх, а наоборот, пол спускается вниз. Движение это сопровождалось низким гулом, но грохота или скрежета не было – механизмы замка работали исправно, по крайней мере, на слух. Через минуту все четверо обнаружили себя в четырёхугольном колодце в полтора человеческих роста, в одной из стен которого открылась дверь.
– За мной, – просипел колдун и пошёл первым, за ним устремились и друзья.
Это действительно был длинный коридор, который они прошли почти бегом.
– Здесь четыре минуты, – сказал колдун в конце коридора. – Потом круговой спуск, он огибает основание центрального здания. Пройдем прямо под главными воротами.
Аслан спросил:
– Фуке хочет вас убить, потому что у вас есть замок?
Прелати неопределённо поболтал в воздухе рукой.
– Это лишь одна причина из как минимум трёх. Вторая – потому что я последний, кто знает, кем он был.
– И кем же он был? – поинтересовался Жак
Колдун оскалился в полутьме коридора.
– Если я вам скажу, то он убьёт и вас.
У Питера мелькнула смутная, но очень важная мысль, которую он не успел поймать, потому что Аслан произнёс:
– Три минуты.
Странный это был бег. Трое молодых и один старик прыгали на качающиеся платформы, поднимались по грохочущим движущимся лестницами, долгие минуты сидели в глухих каморках. Питер гнал от себя мысль, что если бы Прелати хотел от них избавиться, он бы мог это сделать с лёгкостью уже много раз; то, что он не пытался этого сделать, вроде как говорило в его пользу, но интуиция не позволяла учёному довериться колдуну, и он продолжал лихорадочно выстраивать ситуации и просчитывать возможности. Когда они задержались в очередном колодце, из которого где-то далеко вверху был виден кусочек серого неба, Питер посмотрел на колдуна и увидел, что тот тоже смотрит на него, и понял, что Франциск Прелати видит его мучения, и, похоже, его страшно забавляет то, что Питер даже поделиться не может своими мыслями – причём с самыми близкими людьми, причём с целью их же спасения.