Заметив это, Ширзад понял, что медлить нельзя. Дорог каждый день, каждый час. Собрав коммунистов и комсомольцев, он напомнил им, что они отвечают не только за свою работу, но и за весь урожай, Договорились, что ежедневно в бригадах будут выходить листки - "молнии", введут премии за перевыполнение нормы, выходные будут давать только домохозяйкам, а мужчины, парни и девушки, станут работать непрерывно, ночевать в полевых станах.
Как будто дело пошло на лад, но Ширзад оставался недоволен. Что это за порядки: Рустам уехал - и дисциплина упала. Значит, все держалось на криках и нагоняях, на страхе перед председателем? Это не годится. В большом многоотраслевом колхозе каждый из колхозников должен знать свои обязанности, трудиться не за страх, а за совесть.
Как-то раз на рассвете, проходя мимо вросшего в землю домика тетушки Телли, Ширзад решил проведать ее. Тетушка возилась во дворе у очага. Увидев парторга, она приветливо сказала:
- Да падут твои недуги на меня, проходи, сейчас сварю младенцам кашу и вместе пойдем.
Согнувшись в три погибели, Ширзад вошел в избушку. В комнате было полутемно, в маленькие окошки еле проникал свет, земляной пол застлан паласом, тюфяки и стены прикрыты джеджимом, - тетушка хотела хоть тряпками скрыть убожество своего жилища. В люльке спали близнецы, на полу, поджав ноги, сидели в ожидании завтрака заросший бородою де самых глаз мрачный Керем и его сынишка, а Гарагез расставляла на паласе посуду.
Ширзад поздоровался, пожелал всяческих благ, а сам подумал с бессильной яростью: "Вот нравы! Вот обычаи! Хозяйка в больнице, а Телли и Керем стыдятся сдать близнецов в ясли. Как же, кумушки осудят: "Родная бабушка и отец сплавили детей в чужие руки, сами не могут приглядеть".
Тетушка Телли вошла в комнату с дымившейся парком кастрюлей, укоризненно сказала Ширзаду:
- Что ж не садишься? Ничего не поделаешь, сынок, таково наше достояние: стула в доме нету. Эх, был бы грузовик, за два дня навезли бы камня, глядишь, к осени и вырос новый дом...
- Не беспокойтесь, тетушка, - сказал Ширзад и опустился на палас, рядом с Керемом.
У ворот остановилась грузовая машина, из кабины вылез Салман - без Рустама он решил пользоваться грузовиком для разъездов. Услышав еще на ферме, как энергично взялся Ширзад за укрепление трудовой дисциплины, заместитель мигом примчался в деревню, чтоб не выпустить такое дело из своих рук.
Не ожидая, что в гостях у Телли сидит партийный секретарь, Салман еще за дверью грубо закричал:
- Эй, тетушка, на работу пора! Нечего рассиживаться! Хлопок гибнет. И сынка-лежебоку тоже гони в поле...
У Керема глаза налились кровью, но он сдержал себя, только глубоко вздохнул.
Рванув дверь, Салман ввалился в дом. При виде Ширзада он осекся, смущенно засмеялся и объяснил:
- Вот чем приходится заниматься, друг, - на работу выгонять.
- А ты не ошибся адресом? - спросил Ширзад. - Кажется, именно тетушка Телли и спасает от гибели наследство твоего собутыльника Гусейна.
Тетушка приложила руку к щеке и пронзительным голосом запричитала:
- Ай-ай-ай, как наш Салман о хлопке беспокоится! Смотреть приятно. Ты бы сперва свою толстомясую сестричку в поле отправил. Чего привязал ее в хлеву, как нетель?
- Прошу не касаться моей родни! - вспыхнул Салман и, не попрощавшись, вышел.
Ширзад догнал его у ворот.
- Немедленно выдели грузовик тетушке, - резко предложил он Салману.
Салман растерялся, он помнил распоряжение Рустама-киши: ни в коем случае "демагогу в юбке" машины не давать.
- Рад бы, всей душою, друг, но войди в мое положение. Машины в разгоне, да и тетушку нельзя отрывать от работы. Ты первый меня не похвалишь за такое самовольство.
- Еще как похвалю! - успокоил Ширзад. - Машины у тебя есть в резерве, а камни привезут комсомольцы, субботник устроим. - И, отвернувшись от Салмана, крикнул в открытое окно: - Тетушка, начинаем строить тебе дом! Вари чихиртму! Эдак человек на двадцать, на всю комсомольскую организацию...
Тетушка Телли рассыпалась в благодарностях.
В это время подбежал сторож правления, сказал, что Ширзада срочно требуют к телефону, - из райкома партии позвонили.
Сердце юноши забилось, когда он услышал далекий, чуть измененный расстоянием, но по-обычному приветливый голос Аслана:
- Как дела, товарищ секретарь? Без председателя дисциплина не пошатнулась? Гляди в оба, теперь с тебя спрос!... Молодцы, что истребили паутинного клещика, знаю, знаю... Теперь за участками соседей следите.
Оседлав стул, Ширзад бодро крикнул:
- Вчера вечером опять строго-настрого предупредил всех бригадиров. Не волнуйтесь, каждый день объезжаю плантации.
- Вот и прекрасно. А у нас в воскресенье однодневный семинар секретарей колхозных парторганизаций. Лектор приедет из Баку. Тебя обязательно ждем, так часам к десяти утра.
- Спасибо за приглашение, за память. Приеду, конечно!
Повесив трубку, Ширзад вышел из правления, чувствуя прилив энергии, решительности. Через полчаса на резвом иноходце он уже объезжал дальние плантации, примыкавшие к участкам "Красного знамени". Всюду прилежно, без суетни работали женщины и девушки в пестрых платьях; на фоне вытянувшегося, пышно расцветшего хлопчатника они напоминали горные маки на ярко-зеленом лугу.
6
Рустам вернулся из Баку бодрый, веселый, рассказал, что был в оперном театре, слушал "Кер-оглы", привез подарки: две пары лакированных туфелек, две цветные кофточки, две шелковые косынки.
- Дели с невесткой пополам, - сказал он дочке, - и Першан, подпрыгивая, помчалась в свою комнату примерять.
Жене Рустам вручил платок, но Сакина так расстроилась, вспомнив о невестке, что, поблагодарив, сунула подарок в сундук, даже не развернула, не полюбовалась.
Вернувшись в столовую, Першан подошла к отцу, положила голову ему на плечо.
- А еще что привез из столицы?
- Самый лучший мой подарок колхозу - новый преподаватель русского и немецкого, - с торжеством сказал Рустам. - Пошел прямо к министру просвещения. Без хвастовства скажу, принял мгновенно, без очереди, как только доложили... Но поглядел с подозрением: "Кого, старик, устраиваешь в университет, - сына или дочь?" А я ему: мои дети в меня удались - с аттестатами зрелости остались в колхозе. Тут крыть нечем: обрадовался министр, велел принести мне стакан чая. Когда узнал, что нужен преподаватель, вместе со мной все списки просмотрел. Читали-читали и выбрали карабахского парня. Орел! За пять лет учебы в институте - ни одной тройки. Круглый отличник. Кандидат партии. Сын мужика - значит, в колхозном деле разбирается, - расхваливал Рустам нового учителя. - Когда управились с этим вопросом, министр спросил: "А еще какие просьбы?" Конечно, мне захотелось насолить этому демагогу Гошатхану...
Сакина всплеснула руками и с ужасом воскликнула:
- Киши, что ты говоришь? Вот стыд какой! К лицу ли тебе...
- Да ведь я ничего не сделал, - оправдывался Рустам. - Я прикусил язык и сказал себе: не будем портить впечатления. Вернусь домой - как-нибудь сам управлюсь с этим зловредным демагогом.
- Папа, - нетерпеливо сказала Першан, - у тебя все демагоги и все враги...
- Ну-ну, и ты тоже...
В это время появился Салман, учтиво поздравил хозяина с благополучным возвращением, поцеловался с ним. Пока он рассказывал о ходе уборочных работ, Сакина еще крепилась, но едва Салман завел речь о незаконном и возмутительном распоряжении партийного секретаря насчет грузовика для тетушки Телли, хозяйка беззастенчиво оборвала:
- Вот тут и остановись. Человек с дороги, устал, в себя еще не пришел... Завтра явится в правление, там обо всем и доложишь.
- А верно, Салман, иди-ка домой, - махнул рукою Рустам. - Дай остыть запотевшему лицу, а потом уж кропи холодной водой.
Салман повел плечами, скроил недовольную гримасу и отправился со двора.