Один за другим крошечные конусообразные пули впивались в тела бегущих тритов, взрывались, вырывая из тел ящеров целые куски плоти, но упрямые твари продолжали переть вперед, не обращая внимания на боль. Но вот несколько метких выстрелов разнесли на кусочки головы троих тритов, и мертвые ящеры рухнули на землю.
Дарес с досадой скривился и, вытянув руку, шарахнул по отчаявшимся защитникам принца из плазмомета. Следом за ним открыли огонь и оба гвардейца. Скоро всё было кончено. Оставшиеся шестеро ящеров с рычанием обступили испуганно прижавшегося к стволу гнилушки юношу.
— Принц Улис? — с холодной иронией поинтересовался Дарес.
— Кто вы? — юношу колотила дрожь, и он держался на ногах только благодаря торчавшей за его спиной гнилушке, в которую он впился скрюченными от страха пальцами. Его взгляд, испуганно метавшийся между застывшими перед ним тритами и маячившими за его спиной гвардейцми, обратился к приблизившемуся к нему лорду.
Дарес возвышался над юношей на добрых две головы, при желании он мог запросто придушить его одной левой.
— Мое имя не должно вас интересовать! — отрывисто рявкнул лорд и, сочтя напуганный вопрос юноши за положительный ответ, добавил: — Вы пойдете с нами.
— Я никуда с вами…
Но Дарес, не слушая слабого протеста юноши, развернулся и стремительно зашагал обратно к челноку.
Гвардейцы отдали ментальный приказ тритам. Здоровенные ящеры схватили под руки сопротивляющегося Улиса и потащили его следом за Даресом и гвардейцами.
17
Планета Кош
Джунгли
91 декарис 58 декория
3 декэдиса 124 декуна
Изувеченный корабль тяжело рухнул на поверхность планеты. Проехавшись по грунту, он врезался носом в возникший на пути древесный ствол и навеки остановился. Чудовищный удар вжал Булавина в кресло, и он потерял сознание. Если бы не противоперегрузочное ложе, предназначенное для того, чтобы сберечь вверенную ему жизнь в любой, самой ужасной катастрофе, людям бы ни за что не удалось уцелеть.
Булавин закашлялся и приоткрыл глаза. Искореженную кабину заполняли густые клубы черного, удушливого дыма. Молот закашлялся и ударил ладонью по кнопке управления ремнями безопасности, но панель закоротило. Где-то трещало пламя.
Полковник, сдавленно выругался и взмахнул перед носом ладонью в тщетных попытках разорвать дымовую завесу. Горло невыносимо першило, глаза слезились. Сделав усилие, Булавин дотянулся рукою до закрепленных на плече ножен и высвободил нож. Перерезав удерживающие его ремни, он с трудом поднялся на ноги.
— Принцесса! Медведь! Руся!.. А, черт! — споткнувшись в дыму об усеивающие накренившийся пол обломки, в сердцах воскликнул Молот. — Пилюля! Све-кхе-кхе-рчок!
— Не поминай… нечистого… — раздался совсем рядом слабый голос Столярова.
— Пилюля! — полковник на ощупь двинулся на голос.
Задувавший в чудовищные пробоины ветер начал мало-помалу разгонять удушливую дымовую завесу. Булавин увидел Пилюлю. Доктор лежал в противоперегрузочном кресле, а сверху его придавила рухнувшая переборка.
В кровь обдирая руки об острые обломки, Молот пополз к нему по накренившейся палубе.
— Сейчас, Пилюля, потерпи немного, я сейчас!..
Приблизившись к Столярову, Булавин с облегчением обнаружил, что упавшая сверху на Пилюлю переборка образовала над ним Л-образную арку, и доктор не пострадал, но не мог выбраться из заклинивших ремней безопасности.
Полковник перерезал удерживающие его путы и помог Столярову выбраться из-под переборки.
— Я в порядке, — отказался от дальнейшей помощи Пилюля и, поморщившись, схватился рукой за ушибленные ребра.
Булавин нахмурился.
— Выбирайся отсюда, я поищу остальных.
Доктор кивнул и заковылял прочь.
Отбросив в сторону перегородивший дорогу лист обшивки, Молот увидел Медведя и Русю. Они самостоятельно высвободились из плена ремней. Потапов обхватил Золотову за плечи и помогал ей идти. Перехватив взгляд Булавина, он слабо улыбнулся и показал ему большой палец. Молот кивнул и бросился к тому месте, где раньше было пилотское кресло. Оттащив в сторону несколько обломков, полковник увидел лежавшую в противоперегрузочном ложе Талу. Она была без сознания. Один из миниатюрных кулачков девушки был крепко сжат, и в нем тускло поблескивал кусочек серого металла.
Булавин разрезал ремни безопасности и осторожно поднял принцессу на руки. Выбравшись из обломков, он понес свою драгоценную ношу к остальным. Когда непосредственная угроза миновала, Молот смог оглядеться.
— Будто попали в сказку про Гуливера и лилипутов! — изумленно прошептал Медведь, озираясь по сторонам.
А посмотреть действительно было на что. Начинающийся у подножья горной гряды лес раскинул зеленые объятия на многие-многие километры вокруг, и вездесущий шепот листвы господствовал над всеми остальными звуками. Разлапистые деревья имели просто исполинские размеры. По их ветвям можно было ходить как по улицам, нисколько не боясь упасть вниз с огромной высоты, если бы был хоть какой-то способ до них добраться — самые нижние ветви находились на высоте нескольких человеческих ростов. Но при этом их листья были самого обычного, «земного» размера.
Темно-коричневые стволы вместо привычных земному глазу бугристых «извилин» были покрыты выпуклыми наростами, словно деревья состояли из слипшихся между собой пузырей неправильной формы. Их ветви причудливо переплетались между собой, создавая густой шатер. Шелковистая, сочная трава была подсвечена желтыми пятнами солнечного света, проникавшего сквозь лиственную «крышу». Если бы не размер этих деревьев, люди могли бы подумать, что они чудесным образом вновь оказались на Земле.
Молот бережно положил Талу на землю у корней одного из зеленых исполинов.
— Где Сверчок? — встревожено спросил своих бойцов Булавин.
— Он еще там, — взволнованно ответила Руся.
Молот оглянулся в сторону горевших обломков. Пламя, возникшее у оторванной кормы, быстро приближалось к кабине.
— Я за ним! — бросил Молот и рванул к кораблю.
— Нет! Это лишком опасно! Вы погибните! — испуганно закричала ему вслед Тала.
— Я с тобой! — вызвался Медведь, но, наступив на правую ногу, застонал и упал на одно колено.
— Ждите здесь! — обернувшись, приказал Булавин и скрылся в клубах дыма.
Прикрыв нос и рот сгибом руки, Молот двинул к тому месту где, как он думал, должно было находится кресло Скоробейникова.
— Сверчок! Сверчок!..
Пламя гудело уже совсем рядом. Жар стоял нестерпимый, по спине Булавина в три ручья стекал пот. Молот схватился за перегородивший путь обломок переборки и тут же с болезненным вскриком отдернул руку.
— Ауч! — на ладони остался глубокий ожег.
Отойдя на шаг назад, полковник с разворота ударил ногой по преграде. Металлическая пластина жалобно заскрежетала и перевернулась. За нею обнаружился Сверчок. Он без чувств поник в противоперегрузочном кресле, на голове лейтенанта запеклась кровь.
Высвободив его из ремней, Молот взвалил Сверчка на плечо и понес к спасительному пологу леса. Уложив его на землю рядом с принцессой, Булавин выпрямился и тяжело перевел дух.
Пилюля склонился над раненым.
— Царапина, — заключил он. — Плохо, что нет антисептиков. Кто знает, какая тут может быть зараза. Хвала Господу, что мы все остались живы…
Столяров вытащил из-под комбинезона крестик и быстро прижал его к губам.
— Принцесса! — Булавин осторожно похлопал её по щекам.
Веки девушки дрогнули. Она приоткрыла глаза и застонала.
— Что?.. Где мы?..
Приблизившийся к ней Пилюля быстро отсмотрел принцессу и заключил:
— Жить будет.
Тала приподнялась и, опершись спиной о дерево, села.
Булавин устало опустился на землю и задумчиво посмотрел на догорающие остатки челнока.
— Принцесса, вы знаете, на какой планете мы оказались?
— Нет, — отрицательно покачала головой Тала. — Червоточина, через которую нас выбросило, не была нанесена на карты.