Уиллоус сказал:
— Семья Эмили Чен, знакомые. Может, кто направит по верному пути.
— А что с рестораном — с его владельцами? Беседовали уже?
— Мы даже не знаем, кто они. Здание принадлежит номерной компании. Если удастся выяснить, кто стоит за номерами, может, сумеем вытащить из них какие-нибудь имена.
Бредли повертел в пальцах деревянную спичку, словно крошечный жезл.
— Ладно, думаю, пока все. Держите в курсе. Если появится что-то новое…
— Вы узнаете первым, инспектор.
Миссис Минотти все еще корпела над первой книгой. Паркер нагнулась, тронула ее за плечо.
— Мы с Джеком собираемся сходить пообедать. Хотите с нами?
Зеленщица улыбнулась ей.
— Нет, пожалуй, я останусь и полюбуюсь еще на этих красавцев.
— Точно?
— Да, спасибо.
Паркер сказала:
— Мы ненадолго. Если узнаете кого-нибудь, скажите детективу или служащему, они нас вызовут. Ладно?
— Да, хорошо. Спасибо.
Паркер и Уиллоус спустились в лифте на первый этаж. Двери раскрылись, и они прошли мимо приемной. Уиллоус кивнул полицейскому за столом, новичку, который был сыном парня, учившегося в одном с ним классе.
Паркер спросила:
— О чем ты думаешь, Джек? Ты вдруг погрустнел.
— Старый.
— Бредли?
— Нет, я. Куда пойдем?
— Как насчет японского ресторанчика на Уотер-стрит, того, где в витрине бамбук?
— «Кубико».
— Именно, — сказала Паркер. — «Кубико».
Небо над ними было безоблачное: глубокая, безупречная синева. Машины двигались сплошным потоком; по тротуарам сновали хозяйки, вышедшие за покупками. В тени Библиотеки Карнеги прохлаждались с полдюжины забулдыг. Прежде, пока не закрылся винный магазин по соседству, было и того хуже. Паркер вспомнила, как однажды, подойдя к своей патрульной машине, обнаружила кляксу рвоты на лобовом стекле, сам бродяга отсыпался на капоте, впитывая тепло мотора, словно бездомный кот. Она слыхала историю про полицейского по фамилии Рафферти, который нашел пьяницу спящим на капоте своей машины, завел мотор и поехал. Спидометр показывал двадцать миль в час, когда пьяница проснулся, в панике соскочил и расшибся в лепешку о кирпичную стену. Конечный итог: один раскроенный череп и один сурово наказанный полицейский. Но после этого случая, по крайней мере на время, забулдыги стали обходить стороной окрестности Мэйн-стрит, 312.
Уиллоус спросил:
— Что смешного?
— Да ничего. На самом деле это совсем не смешно, я вспомнила, как несколько лет назад пьяница заснул на капоте полицейской машины.
— А Рафферти размазал его об стену?
— Вот-вот.
— Не было этого. Полицейские байки. Сладкие грезы. — Уиллоус бросил взгляд в сторону залива. В воздухе висела дымка выхлопных газов. В дальнем конце залива на высоте двухсот или трехсот футов по склону гор бледная полоска серо-голубого цвета отмечала уровень, до которого поднялось загрязнение.
У входа в ресторан стояла небольшая очередь, но Паркер заранее заказала места по телефону. Когда их проводили к столику, Уиллоус сказал:
— Значит, когда ты меня спрашивала, где я хочу поесть, это была простая формальность?
— Ты тугодум, но ты делаешь успехи.
Они оба выбрали дежурное блюдо: суп с лапшой и дымящийся рис с искусно вырезанными медальонами из вареных овощей и крошечными кусочками тушеного куриного мяса. Паркер заказала «Перрье». Уиллоус остановился на пиве.
Паркер взглянула на часы:
— Уже поздно. Нельзя особо рассиживаться.
Уиллоус улыбнулся:
— А чего горячку пороть? Миссис Минотти совершенно не торопится возвращаться на работу. Не хочешь всю жизнь взвешивать овощи? По-моему, мы должны устроить ей выходной, продержать до конца дня.
Принесли суп, воду и пиво для Уиллоуса. От «Кубико» было рукой подать до здания на Мэйн-стрит, 312. Необработанный, занозистый пол, разнокалиберные стулья, бумажные салфетки — а цены тем не менее крутоваты для простых полицейских. Зато у детективов ресторан пользовался любовью за удобное расположение и быстрое обслуживание. И конечно, детективы проводили гораздо больше времени в суде и, соответственно, получали примерно вдвое больше своих собратьев в форме.
Уиллоус отхлебнул пива.
— Сколько мы работаем вместе?
Паркер пришлось подумать.
— Четыре года, пятый.
Уиллоус сказал:
— Немало.
Паркер ответила:
— Иногда бывало такое чувство.
— И поспорить нам случалось.
— С этим я спорить не стану.
Уиллоус гнул свое:
— Но не было случая, чтобы мы не нашли общего языка, верно? В смысле, мы всегда придумывали, как примирить наши разногласия.