Выбрать главу

«Нет, сын мой, — возразил Кир, — все было бы так, если бы процессии с участием бога проводились каждый год и люди видели золотого идола, как ты его называешь, приветствовали и его, и царя Набонида. Но таких празднеств давно не проводилось, и при всем моем желании статуя не может участвовать в процессии вместе со мной. А потому мне необходима иная церемония — такая, как в древние времена».

Меня пробил озноб.

«Я мало что знаю о той церемонии, — встретив мой взгляд, сказал Мардук. — Но духи способны предвидеть будущее, и я чувствую грозящую тебе опасность. Произойдет нечто ужасное. Молчи и слушай. Жди, что будет дальше».

Тем временем поднялась суматоха, жрецы засуетились и в конце концов внесли на похоронных носилках что-то объемное, закутанное в ткань. В сопровождении факельщиков они приблизились к столу и только тогда сдернули покрывало. От увиденного у всех перехватило дыхание.

На носилках лежала та самая статуя, но она была сломана, а изнутри торчали полусгнившие человеческие кости. Там, где когда-то находилась теперь раскрошенная позолоченная эмаль, виднелась половина черепа. Зрелище столь оскорбительного богохульства вызывало ужас.

Верховный жрец скрестил руки на груди и обратил на меня суровый взгляд.

«Это сделал ты, еврей? — спросил он. — Ты заставил Мардука покинуть статую? Ты побудил его скрыться из города? Мы обвиняли царя, а виной всему ты?»

В этот момент мне многое стало ясно. Я взглянул на Мардука: бог сидел и холодно смотрел на страшные останки.

«Это твои кости, мой господин?» — спросил я.

«Нет, — ответил он. — И я смутно помню, как и когда они туда попали. Дух того юного существа был очень слабым, я подчинил его и продолжил свое правление. Возможно, мысль, что меня намереваются заменить, придала мне сил. Но я не знаю. Поверь, Азриэль, это правда. Я не знаю. А теперь они хотят, чтобы ты занял мое место. И мы оба это понимаем».

«А чего хочешь ты, мой господин?»

«Чтобы тебе не причинили зла, Азриэль, — сказал Мардук. — Хочешь ли ты стать тем же, что и я? Хочешь ли ты, чтобы твое тело оказалось взаперти на три сотни лет — до момента, когда оно так же разрушится и на смену тебе найдут другого юношу? Но позволь сначала объяснить кое-что. — Мардук наклонился ближе. — Я все время забываю о твоем великодушии, Азриэль. Ты заботишься обо мне. Но послушай, я могу уходить и возвращаться, когда захочу. Мне достаточно было взмаха руки, чтобы тот, кому прочили заменить меня, превратился в пыль. Смертный не может стать богом или могущественным духом лишь потому, что его умертвили столь необычным способом». — Мардук пожал плечами, и лицо его стало таким печальным, что я был потрясен.

Он заговорил шепотом:

«Я… Впрочем, тебе известно, кто я. Но я не желаю тебе смерти».

Терпение верховного жреца иссякло. Он не видел и не слышал Мардука и потому буквально шипел от ярости. Однако Асенат с интересом прислушивалась к нашему разговору и переводила взгляд с меня на бога. Хитрец Ремат, ни словом, ни жестом не выдавая себя, тоже, конечно, понимал, что на стуле кто-то сидит, и отчасти улавливал смысл беседы.

«Речь идет о золотой статуе? — спросил отец. — Почему вы не можете сделать статую без моего сына?»

«Эти кости принадлежат богу, — заявил верховный жрец. — Вот почему наш город оказался в таком положении, и нам требуется спаситель-перс. Бог стар, его кости сгнили, и статуе не устоять. Мы нуждаемся в новом боге».

«А как же статуя в главном святилище?» — наивно поинтересовался отец.

«Ее нельзя нести по улицам, — хором ответили жрецы. — Это всего лишь груда…»

«…металла», — с жестокой улыбкой закончил пророк Енох.

«Вы теряете время, — вмешался Кир. — Церемонию следует провести по древнему обычаю. — Он посмотрел на меня. — Жрецы, вы должны объяснить ему, а не стоять там без дела. Объяснить! А что до тебя, мой храбрый Азриэль… Что сказал тебе Мардук?»

Но тут вмешалась седовласая Асенат. Прежде чем заговорить, она с силой стукнула об пол посохом, украшенным змеиной головой, тем самым давая понять, что всем остальным лучше замолчать.

«Он утверждает, что может уходить и возвращаться по своему желанию, что кости, лежащие внутри статуи, не имеют для него значения, потому что не принадлежат ему. Вот что он заявляет. — Она обратила взгляд на Мардука. — Так ты сказал? Я верно передала твои слова, жалкий божок, трясущийся от страха перед сиянием Яхве?»