Он плакал и колотил по стене, вновь теряя себя, неизменным оставалось лишь ощущение жжения, растворения и боли в чудовищном круговороте, который отныне навсегда соединился с круговоротом крови в его теле — наконец, Гилу ощутил, что Ключи плачут вместе с ним, что они одно, ужасающе одно вечно плавящееся целое, а значит, нет никакой надежды на спасение жизни брата, значит всё бессмысленно и отныне ничего не имеет значения. Его слёзы, слёзы огня, странным холодом воспламенили вены и обожгли жаром глаза, изливаясь вовне и прожигая камень. Изъеденный камень превращался в труху, осыпаясь под его пальцами, жгучие слёзы не повредили ни его лица, ни рук, но Гилу едва ли осознавал всё это, думая лишь об одном: «Эгсо мёртв, он умер, мой брат, Глава моего рода погиб, я не защитил его».
Когда Гилу выбрался наружу, проплавив слезами огня стены камней и льда, ночь уже вступала в свои права. Его «я» по-прежнему крутило и швыряло по обрывкам воспоминаний предыдущих носителей Ключей рода, и отчаянью внутри совершенно не за что было зацепиться. Он пошёл куда глаза глядят, повинуясь лишь отзвукам инстинкта и неясным образам, всплывающим на поверхность страдающего рассудка.
Илло любезно протянул руку и помог Эрзе выйти из кареты. На небе уже горели звёзды, и запахи цветов сада одного из особняков Вхархелисов заполняли ночной воздух. После удачно созданного Столпа силы столичная аристократия поехала отдыхать, разбившись на несколько крупных групп: кто-то отправился на частные приёмы, а кто-то смотреть выступление танцоров, приуроченное как раз к сегодняшнему событию. Вхархелисы, всегда немного отстранённые от высшего света с его сплетнями и мелкими интригами, ожидаемо для всех выбрали театр (как известно, представители этого эксцентричного чародейского рода интриговали всегда только по-крупному). Отдав дань традиции и выйдя официально в свет этим вечером, они тем не менее привычно уединились в собственной крытой ложе, где, конечно же, дали волю своей порочной натуре. Каждая группа столичных сплетников подразумевала под этим определением что-то своё, начиная от заговоров, заканчивая составлением заклинаний запретной магии или страшных чёрных ритуалов.
Очевидная действительность казалась недостаточно пугающей досужим умам и, пожалуй, даже скучной, слишком человеческой, но всякие сомнения тут же бы отпали у любого любителя обсуждать чужие жизни, взгляни он сейчас в сияющие глаза Верховного Чародея, не отводящего влюблённо-подобострастного взгляда от Эрзы. Они смеялись и рассыпали вокруг себя искры невидимого света, который облаком окружает страстно влюблённые друг в друга души.
Карету и лошадей забрали слуги, так называемые «верные» (по буквальному переводу) рода Вхархелисов, и человек с эльфом остались одни в объятиях ночного сада. Именно в этот момент прямо перед ними раскрылся грязно-серый зев неумелого портала. Защитные заклинания взвились ментальной тревогой и тут же замолчали, растворяясь от ауры незваного гостя. Огненный змей приподнял несуществующую голову в душе носительницы Ключей Вхархелисов, прислушиваясь к сильному конкуренту, и Илло тут же оттеснил Эрзу за спину, раскручивая свою ауру для предстоящего боя. В котором он, похоже, ничуть не сомневался.
Из портала неуклюже вывалилась, едва устояв на ногах, пугающе знакомая фигура. Эрза едва сдержала крик, увидев искажённое лицо своего друга, чьё имя оставалось ей так долго неизвестным, Гилу Арсьенне. От его лёгкой ауры не осталось и следа: усиленная в десятки раз и пугающе изменившаяся, она едва не рвала пространство вокруг, наполняя его каким-то невидимым колыханием. Не надо было являться эмпатом, чтобы понять, что с Гилу случилось нечто ужасное и его терзает сильная боль: её эманации растекались по саду подобно ядовитому туману. Щиты Илло активировались один за другим, поэтому Эрза ощутила лишь дальний отзвук рвущей какофонии, но каким-то непостижимым чутьём поняла, что случилось с её другом.
— Ключи… — прошептала она, веря и не веря. Ещё сегодня утром она видела брата Гилу, носившего Ключи рода Арсьенне в своей душе, и его стройная аура не вызывала никаких опасений, а сейчас представший перед ней эльф более всего походил на безумца, несчастного и опасного, заблудившегося в видениях новообретённой, меняющей сознание Силы.
— Ага, — задорно отозвался Илло, который являлся Главой Вхархелисов почти всю свою жизнь и не потерял способности ощущать эту странную магию, даже когда добровольно передал Ключи жене. Его аура полыхала гневом, ревностью и жаждой крови, моментально возгоревшимися, как от случайной искры. Илло не забыл, кто заставил его плакать от боли несколько дней назад, — поняла Эрза с пугающей ясностью, привычно автоматически резонируя с янтарным магом.