Совет разделился надвое: те, кому не хотелось терять большие отары овец, стояли за то, чтобы просить прощения и милости у султана. Другая, меньшая сторона, настаивала на дерзком, неожиданном наступлении.
— Что скажешь ты, наш мудрый Джавалдур? — кое-как успокоив споривших, обратился Чепни к закаленному воину.
Старик подобрал широкие полы бархатного халата и не сразу ответил, прихлебывая чай из пиалы и пристально глядя на бека.
— В битве с эмиром Зенги находчивый Кумач не ждал врага, а нападал первым. Кто-то говорит здесь о переговорax… Послать послов — тратить время. Наши посланники уже падали к ногам султана. Результат вы все знаете. Сейчас волк крадется к стаду не за куском мяса: он хочет рвать зубами и наслаждаться нашей кончиной.
— Аи, мы не бедный народ! Если пытались откупиться два раза, то почему не попробовать в третий? — вскричал Онгон, со всего размаха вонзив нож в ковер.
В ответ Чепни сверкнул глазами и дернул подстилку, на которой стоял Онгон.
— Чтобы ты и весь твой род подохли! — выругался Чепни. Еще минута и быть бы драке. — Не унижаться, а в бою добывать себе свободу! Вот наша задача. Да поможет нам небо, оградит от беды.
Нукер ударил по щиту. Резкий звон меди оглушил присутствующих.
— Хорошо, — согласился Джавалдур. — Пусть будет так, как решит совет старейшин. Но при всех случаях огузы должны готовиться к битве. Окружим боевой лагерь кибитками. Пусть каждый огуз готовится к бою.
— Обидим и озлобим Санджара, — гнусаво прохрюкал Онгон. — Надо выдать убийцу сына Кумача. Заплатят хороший выкуп… Добавим выкуп к тому, что мы приготовили в подарки, и отдадим все могучему султану.
— Твое счастье, что мы на военном совете, — пригрозил горячий Чепни кулаком. — Я бы познакомил тебя с этой длинной плетью.
Нукер, призывая к порядку, еще сильнее ударил по щиту.
— Утром, — не сдавался Онгон, — все женщины и дети пусть выйдут из стойбища и скажут воинам султана наше согласие на мир.
— Мы покроем себя презрением и позором. Потомки нас проклянут! — вскочил с ковра и схватился за оружие Чепни. — Лучше мой род разобьется о скалы, но не послушается трусливой собаки. Огузы! — крикнул он. — Ваши имена хотят облить позором! Почему вы молчите? — Чепни замахнулся плетью на улыбающегося Онгона.
Джавалдур тихонько отвел его руку в сторону.
КУРУЛТАЙ
Ягмур сразу же узнал абу Муслима, обнял его и прильнул щекой к его груди. Он принялся угощать странника жирным мясом, но изможденный дервиш отломил кусочек сухого чурека, пожевал его коричневыми остатками зубов и запил холодной водой из тыквы. Юноша и дервиш уединились за холмом и долго разговаривали.
— Крепись, богатур, ибо новость, которую я скажу тебе, может заставить плакать слезами радости, — прошептал дервиш.
Ягмур насторожился.
— Что за новость, мудрейший?
— Мне велено передать тебе….
— Аджап! — сразу же догадался Ягмур.
— После того, как ты видел ее на стенах Самарканда, горбун увез девушку в горы. Исмаилиты упрятали ее в дальние кочевья.
— Что им нужно от Аджап?
— Они хотят, чтобы хранитель книг стал шпионить во дворце султана Санджара. Аджап теперь заложница!
— А что же мне делать, мудрейший?
— Пусть джигит поднимет голову и не боится страха и страшных испытаний, — поучал дервиш. — Все остальное во власти неба и на острие твоего меча, джигит!
Клятвой и мольбой прозвучали в устах Ягмура слова песни:
Шумное стойбище готовилось к боевому дню — крепили подпруги, точили мечи, приводили в порядок седла и колчаны со стрелами, когда на возвышенности, у шатра гулко ударили барабаны и во все стороны поскакали нукеры, сзывая огузов на большой совет.
В голосе встревоженных нукеров, в дробных звуках барабанов, которые были слышны по всему стойбищу, было что-то зловещее. Тревога заставила огузов быстро опоясывать себя ремнями с оружием и бежать к коням.
И вдруг в стойбище наступила тишина. Женщины, захватив детей, закрывали юрты, тушили костры. Со всех концов к возвышенности неслись всадники, нахлестывая лошадей. У подножья горы они садились на корточки, привязывая узду к поясу. Начинался большой предгрозовой сбор.
А за холмом продолжался затяжной разговор. Ягмур долго уговаривал абу Муслима взять в подарок отбитого у кара-китаев высокого крепконогого коня.