Выбрать главу

Ева следила, как белый камушек, оказавшийся мелом, ловко расчерчивает темный камень, добавляя в круг шестиконечную звезду.

Ей следовало уйти. Но вместо этого она почему-то смотрела, как Белая Ведьма почти не глядя разрисовывает звезду рунными закорючками.

— В таком случае тебе вообще не стоило об этом заикаться, не считаешь?

— Я сторонник принципа, что почти любая проблема решается, если озвучить ее словами через рот. У тебя есть проблема. Мы могли бы ее решить. — В сумраке глаза собеседницы казались почти черными, провалами выделяясь на белом лице. — Некроманты не могут воскрешать мертвецов… по-настоящему. Иначе бы тебя уже воскресили. Зато мы с Лодом с удовольствием поломаем голову над этой задачкой.

Ева знала, что что поддерживать этот разговор не стоит, но последнее прозвучало настолько неожиданно и абсурдно, что она все же спросила:

— Зачем?

Снежана покосилась на нее, стрельнув саркастичным взглядом из-под челки.

— Я понимаю, что об этом легко забыть, особенно глядя на то, что я делаю сейчас, так что на всякий случай напоминаю — я маг. И ученый. Научный интерес, прелесть свершения первого по-настоящему фундаментального открытия на моем новом поприще, благодарность короля Керфи за спасение его прелестной невесты… сплошные бонусы.

Конечно, скептично подумала Ева. Настолько скептично, что даже не была уверена, что это ее мысль. Возможно, она просто услышала отголосок веселья Мэта.

Справедливости ради, определенный смысл в доводах имелся. Если Белая Ведьма магией заменяла программирование, которым занималась дома — человека с таким складом ума, каким от Снежаны разило за версту, должна прельщать возможность покопаться в устройстве столь интересного объекта, как не-совсем-мертвая-девочка-из-легендарного-пророчества. И починить то, что в нем сломано.

— Даже если… подчеркиваю, даже если бы ты была права, керфианские маги теоретически тоже вполне способны…

— Я не знаю, на что способны керфианские маги. Но я знаю, на что способна я. И Лод. Он прекрасный целитель, сестра нашего Повелителя — тоже. Эльфам подвластна животворящая магия, какая людям и не снилась. Если кто-то и может решить твою проблему, это мы. — Последнюю руну Снежана вывела с той же решимостью, с какой ставят точку в конце сочинения. — А пока небольшой аванс, чтобы не выглядеть голословной.

Мел отправился в табакерку. Вместо него Белая Ведьма извлекла тонкую жемчужную шпильку. Умно: с ножом ее бы сюда точно не пустили, призвать его значило бы всполошить охрану, зато шпилька на вид была достаточно остра, чтобы эффективно пустить Еве кровь.

…почти такими же Динка закалывала волосы перед концертом.

Лицо сестры само собой всплыло перед глазами. Вместе с осознанием (куда более острым, чем шпилька), что за возможность снова увидеть ее Ева готова отдать куда больше, чем кровь.

Я не могу тебе верить, подумала она, пока Белая Ведьма демонстративно покачивала серебряную безделушку между пальцев. Конечно, не могу.

Но…

Шпиль Дерозе вновь уперся в пол, знаменуя капитуляция.

— Что именно… и, главное, каким именно образом… ты хочешь мне показать?

…в конце концов, едва ли пара капель ее крови откроет риджийцам богатые возможности для манипуляций. Магия крови у местных магов, конечно, была в ходу, но в Евином состоянии ей мало что может навредить. О том, чтобы у Снежаны не осталось материала для опытов, она позаботится.

Если подумать, она ничего не теряет.

Правда, Ева снова не была уверена, что последняя мысль принадлежит ей. Просто потому, что Мэт уже слишком долго вел себя непривычно тихо.

— Я порежу тебе палец. Заставлю прижать его к стеклу и сосредоточиться на образе того, кого ты хочешь увидеть. После чего прочитаю заклинание, и твоя сестра отобразится здесь. — Шпилька тихо и глухо стукнула по зеркальцу, возложенному в центр рунной звезды. — Ты увидишь, где она сейчас. Что делает. Звука не будет — к зеркалам, как ты могла заметить, не приделывают динамики. Считай это односторонним звонком по зазеркальному скайпу.

— Но она меня не увидит.

— Нет.

— И поговорить с ней я не смогу.

— Микрофон в зеркало, как ты могла заметить, тоже не встраивают. Это лучше, чем ничего.

Ева качнула виолончель, словно трость.

Заметив, что она колеблется, Белая Ведьма опустила руку со шпилькой.

— Мне в свое время предоставили выбор. Вернуться домой или остаться, — сказала она с внезапной откровенностью. — Я осталась. В нашем мире у меня все равно не было ни одной живой души, которой бы мне по-настоящему не хватало. Там я была большим чужаком, чем здесь. — Снежана уставилась на зеркало, отражавшее зимнюю черноту. — Если там у тебя есть те, кто тоскует без тебя, по кому тоскуешь ты… ради кого ты готова рискнуть и довериться подозрительным незнакомцам из чужой страны… ты счастливица. И должна это ценить.