Выбрать главу

Буш посмотрел на меня, как на ненормального.

— Да, точно, ты слишком долго занимался рекламой, — наконец высокомерно протянул он. — Брекстон украл ключ у миссис Вииринг, который хранился у нее в столе, между прочим, в самом верхнем ящике, куда мог любой залезть. Затем, когда он услышал, как сиделка удалилась, чтобы смениться с другой, он отпер дверь в спальню мисс Клейпул, на цыпочках вошел туда, взял шприц, наполнил его стрихнином и попытался сделать ей укол, но неудачно. Быстро вернулся в свою комнату, запер дверь и спрятал ключ в своей наволочке.

— О, потрясающе! — предательница Лиз была буквально в экстазе.

— Стрихнин, — спокойно заметил я, — хранился в комнате миссис Вииринг, а не у мисс Клейпул. Так как он попал к нему?

— Да в любое время мог взять, — ответил Элмер с располагающей улыбкой.

— Возможно. Тогда остается только один вопрос. Уверен, что вы с Гривзом уже его проработали. Почему Брекстон хотел убить Элли?

— Чтобы она не могла быть свидетелем.

— И все же, она уже заявила, что во время убийства брата была с Брекстоном. Разве не так? Какой же смысл тогда ему уничтожать своего единственного свидетеля?

Элмер снисходительно улыбнулся.

— Я не имею права разглашать тайны следствия… пока еще.

Я был устрашен этими намеками. Ни Элмера, ни Гривза не назовешь полнейшими дураками. Не означает ли это, что представители штата попытаются доказать, что Элли и Брекстон вместе убили ее брата? Что Брекстон решил убрать ее, чтобы окончательно развеять подозрения? Нет, это не сработает. Полиция не настолько глупа. Значит, им что-то известно еще, или они просто блефуют.

Альма Эддердейл пригласила нас в свою кавану. Мы с Лиз последовали за нею, а Элмер остался пообщаться с важными членами клуба.

Кавана леди Эддердейл выделялась среди остальных пляжных домиков своим ярким тентом и маленьким баром. Мы расселись в шезлонгах на открытом воздухе. День был прекрасный, наполненный тем серебристым светом, какой бывает только осенью у моря. Несколько минут мы беседовали с леди Эддердейл. Постепенно я расположил ее к себе. Похоже, она заинтересовалась, когда я сказал, что гощу у миссис Вииринг.

— Милая бедная Роза, — пробормотала она. — Боже, какой кошмар! Брекстон всегда был моим самым любимым современным художником. И кому понадобилось убивать его?

Я попытался объяснить ей, что убит не Брекстон, а его жена, но она только кивала, как близорукая лошадь перед овсом, до которого не может дотянуться.

— Его жена Пегги не подарок, не правда ли? Бедняжка, что она будет делать без него? Вы же знаете, она — дочь Розы.

Я окончательно сдался. Мешанина в голове леди Эддердейл была просто неописуемой.

— Да, это должно быть у них на роду написано, — зачастила она на английский манер умирающим голосом. — Уверена, что человек, убивший его, сейчас в этом раскаивается. Я бы точно раскаивалась. А вы? Он такой чудесный художник, а вы как считаете? Кстати, а как Роза? Я до сих пор ее еще не видела.

Я сказал, что она старается держаться.

— О, я уверена в этом. Она — человек мужественный. Со мной, значит, такое тоже произошло. Прямо средь ясного неба. Ко мне пришли и сказали: «Леди Эддердейл, нам нужны ваши финансовые документы». Естественно, я понятия не имела, о чем они говорят. «Какие документы?» — сказала я им. «Всеми моими бумагами занимается мой адвокат». Ну они и пошли к нему, и прежде чем я уяснила, что происходит, мне пришлось заплатить сто тысяч долларов.

У меня было такое ощущение, что меня преследует кошмар. Либо она сбрендила, либо мы оба. Я в отчаянии поискал глазами Лиз. Она, забыв обо мне, жарилась на солнце рядом с толстым белобрысым шведом.

— Сто тысяч долларов? — повторил я слова, которые уловил из ее болтовни.

— Примерно. Точную сумму я не помню, но она была ужасна. И раздобыть ее надо было за короткое время. Они были непреклонны. Надеюсь, они дали Розе больше времени, нежели мне.

— Времени?

— Ну да, чтобы заплатить.

— Кому?

— Да этим кошмарным типам из налогового управления. Теперь все стало ясно.

— И когда же Розе стало известно, что ей придется платить деньги?

— Ну, не очень давно. В то время я как раз ужасно себя чувствовала. Помню, что еще сидели в ресторане «Колони» с Чико Пацетти… Вы знаете Чико? Кстати, жена бросила его.

— И она рассказала вам об этом в «Колони»? Давно это было?

— Примерно месяц назад. Да, точно. Я еще помню, она несколько дней была в Нью-Йорке и ходила в налоговое управление поговорить о каком-то деле.

— А о каком?

Альма вздохнула и в бессилии воздела свои украшенные изумрудами руки.

— По правде говоря, не знаю. Знаю только, что она была ужасно расстроена и очень хотела поговорить со мной, потому что я прошла через то же самое. Боюсь, однако, с меня толку было мало. Кажется, она сказала, что должна заплатить сто тысяч; или я должна была заплатить? Ах да, каждая из нас должна была заплатить такую сумму, причем в очень короткое время. Помню, я еще сказала, что мы с нею в одной и той же лодке. Правда, у бедняжки Розы уже не было таких денег.

Я сказал Лиз, что позвоню позднее, если выдастся такая возможность. Затем, извинившись, я отправился в «Северные Дюны».

Дом выглядел мирным и на удивление безлюдным, как будто в нем не было ни души. Пророчество? Когда я вошел, он действительно оказался почти пустым. Никого не было, за исключением мисс Ланг, которая сидела за столом миссис Виирйнг с доказательством последних мучений автора «Разговора о книгах» перед собой.

— Вот так я и работаю, — заявила писательница, снимая очки. Она улыбалась полуразвратной глупой улыбкой. «Но она не такая уж дура», — вдруг неожиданно подумал я.

— Я, кстати, недавно виделся с Элли, — сказал я, опускаясь в кресло рядом со столом, за которым я так много беседовал с Гривзом.

— Вот как? А мне казалось, к ней не пускают.

— Мне разрешили. Она чувствует себя намного лучше.

— Я очень рада. Меня тревожило ее состояние. Кстати, на этой неделе я рассказываю в своем эссе о Перл Бак. Мне кажется, ее вещи индийского периода просто бесподобны. В особенности если это сравнить с тем, что она написала после Китая, о котором и так уже известно много, а так хочется разнообразия!

И она прочитала мне целый отрывок из «Разговора о книгах». Из вежливости я выразил свое восхищение.

— Трудимся не разгибаясь? — заметила миссис Вииринг, появляясь в алькове. Она выглядела трезвой и деловой. — Какой день! — Она сняла свою шляпу. — Наконец-то мне удалось поработать!

Мисс Ланг вскочила из-за стола.

— А мы тут с мистером Сарджентом очень мило побеседовали. Он был первым слушателем моей новой главы. Вы же знаете, как я отношусь к читательскому мнению. Если бы все писатели работали, пытаясь отозваться на запросы рядового человека, как делаю это я! Я считаю необходимым прямой контакт с читателем.

Я извинился и отправился на небольшую прогулку по пляжу перед домом. Солнце клонилось к закату. Как я понял, до сих пор еще не обнаружили место, где убили Клейпула, и наверняка теперь это уже невозможно выяснить. Его тело тащили по пляжу, вполне возможно, у самой воды, так что волны уничтожили все следы. Интуитивно я чувствовал, что убийство произошло рядом с домом, наверняка среди ближайших дюн. Тогда возникает вопрос, почему убийца не оставил тело на месте преступления? Зачем его стоило тащить к террасе? Дело рискованное, если учитывать, что в доме полно полиции.

Я чувствовал, что что-то ускользает от моего внимания. Как слово, которое вертится на языке, но никак не вспомнить.

Бесполезно. Над морем кружили две чайки. На горизонте на фоне ясного неба появились темные облака. Неужели приближается шторм? Меня пробрала дрожь, и я вернулся в дом. Осталось выполнить еще одно дело.