Выбрать главу

Тем не менее уже 8 января наши войска, задействованные в операции «Вахта на Рейне», были вынуждены начать отступление. Значительная часть наших танков была либо выведена из строя авиацией союзников, либо попросту не могла двигаться из-за отсутствия бензина. Как это ни прискорбно, но в последнем случае нам приходилось оставлять их в ходе отступления. Это вызывало у нас отчаяние. Я в очередной раз подумал о том, что война, скорее всего, проиграна.

Через два дня мы получили приказ Гитлера удерживать позиции и не отступать ни на единый метр. Это сразу напомнило мне наши боевые действия зимой в России, наши боевые действия в Италии. Все это не предвещало ничего хорошего.

В течение следующих четырех месяцев мы вели упорные бои. Ситуация с каждым днем становилась безнадежнее. До нас постоянно доходили слухи о новых поражениях немецкой армии на всех фронтах. Нам оставалось уповать только на чудо. В этот период я уже твердо ненавидел Гитлера за то, что он втянул нас во все это, но при этом считал, что если кто-то и может нас спасти, то только он.

Однако фюрер не нашел выхода из безнадежной ситуации, в которой оказалась Германия. Красная Армия подошла к Берлину, и Гитлер начал стягивать войска для его обороны. Американцы очень теснили войска Вермахта на участке, где находилась 4-я парашютная дивизия, поэтому для защиты немецкой столицы из дивизии был отправлен только один наш полк.

Глава четырнадцатая

Берлин: последняя битва

Мы выехали в Берлин вечером 16 апреля. Перед тем как погрузиться в грузовики, мы еще успели услышать по радио воззвание Гитлера. Он обещал нации, что Берлин останется в немецких руках, а наступление врагов Рейха захлебнется в крови.

— Да, оно захлебнется в крови, но только в нашей, — мрачно пошутил Конрад. Он словно предчувствовал свою судьбу.

Надо сказать, к тому времени уже никто не боялся отпускать подобные шуточки и критиковать действия властей. Гестапо и партия уже практически не контролировали взгляды военных, вся эта система разваливалась буквально на наших глазах.

По дороге мы с Михаэлем и Конрадом разговаривали о том, какой будет наша судьба, если врагам Германии удастся удержать победу. Среди нас ходили тревожные слухи о том, что русские расстреливают большинство офицеров в частях, которые сдаются им в плен, а солдат отправляют в лагеря в Сибирь, где морозы еще страшнее, чем те, которые пережили мы под Москвой.

Примерно через час пути наши грузовики остановились. Мост через небольшую речушку, преграждавшую нам путь, был разрушен. Мы получили приказ продолжать двигаться к Берлину пешим маршем.

Мы шли всю ночь и часть следующего дня, пока не достигли небольшого городка, где столкнулись с колонной беженцев, двигавшихся из Берлина. Люди, проходившие мимо нас, смотрели на нас с озлоблением и укором. Во всех своих несчастьях они винили нас, военных. Это было вдвойне обидно, ведь мы, сражаясь с врагом, каждый день делали все и даже больше, чем было в наших силах.

Пригорода Берлина мы достигли вечером 17 апреля. К этому моменту мы были уже окончательно измотаны и удручены происходящим. В самом Берлине около четверти зданий оказалось в руинах. Правда, надо сказать, в городе было немало и очень крепких зданий, устойчивых к бомбовым ударам. Особенно это относилось к ряду строений XVIII века. Для их разрушения русской артиллерии пришлось обрушить буквально град снарядов на каждое из них.

Мало того, под большинством жилых зданий был глубокий фундамент. В них были многочисленные подвалы. Подобные архитектурные особенности города, само собой, были использованы для его обороны. Многие дома и подземные коммуникации были превращены в крепости. Для этого жителям Берлина было приказано рыть траншеи и оборудовать огневые позиции.

В обороне нам помогали и естественные препятствия, находившиеся в черте города. Так, река Шпрее шла через северо-западную часть Берлина, его центр и выходила на юго-восток. Южные подходы к городу были прикрыты Тельтовым каналом. Все это создавало серьезные препятствия при продвижении войск противника.

Для защиты Берлина в него были стянуты те немногие силы, которые у нас оставались. Так, город защищал LVI танковый корпус генерала Карла Вейдлинга, однако он был укомплектован лишь отчасти и состоял всего из двух дивизий: 20-й танковой дивизии войск СС и недавно сформированной дивизии «Мунхеберг». Обе эти дивизии были истощены предыдущими боями. Кроме того, Берлин оборонялся артиллерийскими и пехотными частями, в том числе и войсками СС. Однако большинство пехотинцев были мальчишками из «Гитлерюгенда» и стариками из «Фольксштурма». При этом во время сражения непосредственно за Берлин советские войска обладали едва ли не десятикратным численным преимуществом.