— Зачем мокрое надевать? — сказал Олег. — Развели бы костер, просушили.
— Ну и развел бы! —- огрызнулся Камень. — Пока ты только меня разводишь.
Он выставил вперед палец, как будто обозначил границу, которую Гарину пересекать не следовало.
— Я же извинился. — Олег улыбнулся, запоздало соображая, что в среде уголовников излишняя вежливость только во вред. Блатных он не боялся по той простой причине, что никогда не имел с ними дела, но и лишних иллюзий не испытывал. — Я мало что помню. Даже не знаю точно, сколько человек с нами летело.
— Кто они тебе были? — поинтересовался Камень. — Кореша? Начальство? Тебя за каким хреном вообще в Зону-то понесло?
— Как раз об этом я и хотел у тебя спросить.
— Хотел ты, а спросил я. Олег вздохнул и сказал:
— У меня командировка.
— В Зону?! — Камень уставился на Гарина.
— А то ты не в курсе. Мы же вместе взлетали с площадки Института.
— Да меня не особо просвещали — с кем, куда и откуда. Как забрали из СИЗО, так и закрутилась карусель: один допрос, другой допрос, вроде СБУ, а вроде и нет. Подвалы все глубже, кормежка все лучше. Еще месяц, думаю, и окажусь в самом центре Земли, прямо в ресторане.
— В центральном? — уточнил Олег.
— А?.. — Камень нахмурился и вдруг расхохотался. — Верно, в центральном кабаке Земли! Смеяться он прекратил так же резко, как начал, и вернулся к изучению рюкзака.
Гарин присел на старую поваленную сосну и, сорвав травинку, машинально поднес ее к губам, но в последний момент одумался. «Все полезно, что в рот полезло» — это уж точно не про Зону. Здесь все иначе. В памяти зароились обрывки лекций, но в данный момент Олега волновали не способы выживания, а кое-что другое. Слово «допросы», брошенное собеседником, неожиданно потянуло за собой какие-то новые... не воспоминания, нет, скорее впечатления или образы. Черный омут безумной подготовительной недели на мгновение раздвинулся — в нем блеснуло что-то незнакомое — и снова схлопнулся.
«Грибы, растущие в Зоне, употреблять в пищу нельзя. Даже сыроежки, даже после длительной варки. Даже если захочешь умереть — все равно нельзя, это слишком длинный путь». Все правильно, есть насущные проблемы, и они важнее.
— Ну а ты сюда за каким хреном, командировочный? — Камень продолжил разговор с таким видом, будто сам уже дал исчерпывающие ответы на все вопросы.
— Ну... в общем, экспедиция. — Олегу очень не хотелось посвящать зека в дела, в которых он и сам, положа руку на сердце, мало что понимал.
— Так ты ученый, выходит? — с раздражением спросил Камень.
— Младший научный сотрудник.
— Это типа студент или как?
— В данный момент считай меня просто курьером, — сказал Гарин.
— Кем тебя считать — это мы поглядим, — ответил уголовник без угрозы, но настолько серьезно, что не уловить подтекста было нельзя.
Гарин мысленно вздохнул. Беда за бедой: экстренный рейд к черту в задницу, авария по дороге и единственный выживший попутчик — опасный тип с наколотым перстнем и неизвестной статьей. И вероятно, даже не с одной. Вот почему бы не уцелеть кому-нибудь из тех инструкторов, что его натаскивали? С другой стороны, окажись на месте Камня какой-нибудь специалист по выживанию — что бы он сделал в первую очередь? Полез бы в трясину к тонущему вертолету?
Несомненно. За средствами связи, оружием и едой. Если младший научный сотрудник и оказался бы в этом списке, то явно ближе к концу, где-то между магнитными плашками и шампунем от перхоти. Уголовник по кличке Камень в отличие от богатырей-следопытов действовал не прагматично, а... правильно, по совести. Так это называется, к чему стесняться хороших слов?
Провернув все это в мозгу за какую-то секунду, Олег почувствовал, что его отношение к Камню начинает улучшаться.
— Чего хлебало раззявил? — процедил спаситель. — Лови клифт, прикинься, а то светишь, как лепило на этапе.
-А?
— Переодевайся, говорю, студент. — Камень бросил ему комплект одежды, такой же мокрый, как и все, лежавшее в рюкзаке. — Твои вещи недостаточно практичны для прогулок по стремным местам. Так тебе ясно?
— Я давно не студент, — с достоинством возразил Гарин. — Остальное ясно. А что, в Зоне действительно такой ужас, как об этом говорят?
— А ты думал. Сам я здесь не бывал, но кенты сказывали, что смертность тут зашкаливает. Порядочный человек сюда не пойдет. По своей воле, — уточнил Камень, презрительно цыкнув зубом.