— Он убил учительницу и солдата-«срочника», — серьезно продолжал Лукин. — В БТР двое заложников. Тоже солдаты. А едет товарищ в торговый дом, мародерствовать.
Коля Борисов посерьезнел, сплюнул.
— И что? Мы-то чем помочь можем? С голой пяткой на острые шашки полезем? У БТР пулеметная спарка и пушка в довесок. Или крупнокалиберный. Из такой дурищи автобус на дольки нарезать можно. Если он нас заметит, то всех там положит. Верняк. Ему терять нечего, на нем и так уже два трупа висит. Опять же, ну поедем мы — здесь кто останется? Стволы охранять надо? Или оставим двери открытыми — заходи кто хочешь, бери что хочешь. А мы поехали мародера ловить.
— Он туда не прокатиться поехал, а мародерствовать, — возразил Волков. — Значит, из БТР выйдет. Если его не спугнуть мигалками, вполне сможем застать врасплох. Думаю, мы с ним справимся.
— Ну да, конечно, — усмехнулся Борисов и ткнул пальцем за окно. — Это ты тем солдатам расскажи.
— Знаете, мужики, я вот что подумал, — подвел черту Паша Лукин. — Пусть вызывают армейских с техникой, авиацию, спасателей, кого угодно. Хоть космонавтов. Это ж не школьный БТР был? Вот пускай те, чей он был, с этим гадом и разбираются. А у меня жена и ребенок. И мне тридцать пять только-только отбренькало. Пожить еще хочется.
— Точно, — кивнул Борисов. — Ты, Андрюх, Пашку слушай. Он у нас умный.
— Так нельзя, — Волков покачал головой. — В общем, попробуйте связаться с центральной, объяснить им ситуацию. Пусть подмогу пришлют, хотя бы пяток человек. Кстати, с армейскими свяжитесь, если получится. Что-то неохота тут ночью куковать без тяжелой артиллерии. Сдается мне, под темноту самое веселье начнется. А я пока смотаюсь, погляжу, что там с этим БТР.
Паша Лукин вздохнул:
— Вот же, блин, подвезло с коллегами, прости, господи, язык мой нечестивый. Погоди, Андрюх.
— Что? — спросил Волков.
— Ну, поедем мы. А здесь-то кто останется? «Оружейку» охранять?
— Коля может остаться, — кивнул Волков.
— Предлагаешь вдвоем его брать, что ли?
— Но он-то один. Подождем, пока этот тип из БТР вылезет, и сделаем его.
— Ну да. Сделали одни такие, — Лукин вздохнул тяжко. — «И остался дедушка на берегу моря с двумя гранатами против трех немецких танков». Ладно, поехали.
У торгового дома царило запустение. Посреди широкой асфальтовой площадки стоял БТР. Пулеметы развернуты в сторону стеклянных дверей. Боковой люк распахнут.
Чуть выше, на ступенях, раскинув руки крестом, лежал на асфальте мужчина. Голова его была странно вывернута и запрокинута. Между подбородком и воротничком рубашки зияла рваная черная рана. Чуть дальше еще два тела — кассирши в синем форменном передничке и охранника в черной униформе. Оружие, понятное дело, уже успел подобрать кто-то из «случайных прохожих».
«Уазик» остановился метрах в пятнадцати от входа.
— Андрюх, дальше ножками, — торопливо забормотал Лукин. — Идем осторожно, вдоль стеночки. Если эта сволочь заложников с собой не потащит — валим его сразу, как только заметим. Никаких «ля-ля». Пулю в лобешник — и всех разговоров. Спишут на «боевые», — усмехнулся он криво.
— А если потащит? — спросил Волков, пристегивая рожок к автомату, досылая патрон в патронник.
— На хрен они ему? Он же не за заложниками сюда приехал, а воровать. Этот парень не террорист какой-нибудь. — Лукин вглядывался в залитое ночью, как тушью, лобовое стекло и проступающие сквозь черноту еще более черные очертания бронемашины. — Он — вор и убийца. Завалим его, возьмем БТР и сразу назад. «Камуфляжники» вернутся — мы им организуем теплую встречу.
— А поведет кто? — шепотом спросил Волков. — Ты бэтээр водить умеешь?
— А солдаты на что? Сказано же было: двое солдат-заложников! Или они думают, их за просто так спасать будут?
— Офигеть, — изумился Волков.
— Планируем операцию по нейтрализации опасного преступника, — усмехнулся Лукин. — Ну что, пошли? Раньше сядем — раньше выйдем. Только дверцей не хлопай. Услышит — начнет стрелять, мало не покажется.
Он осторожно приоткрыл дверцу, выбрался под дождь. Волков шел следом. Они осторожно приблизились к черному пятну БТР. Машина стояла поперек стоянки, едва не ткнувшись острым передком в огромное витринное стекло.
Лукин, стараясь не выпускать из поля зрения двери торгового дома, забрался на броню, заглянул в люк. Обернулся, покачал головой, показывая: никого. Это было плохо. Значит, обоих заложников мародер потащил с собой.
Торговый дом имел два входа. Один на первом этаже — в продуктовый отдел, второй, к которому вела широкая лестница, — на втором. Этот вел в промтоварный отдел. «Промтовары». В данном случае слово носило явно издевательский оттенок.