Выбрать главу

— Но что пошло не так? — спросил Стивен после долгого молчания.

Кассандра прижала ладони к стволу.

— Первые полгода все было прекрасно. Не скажу, что была безумно счастлива. Он был уже немолод, и я его не любила. Но он казался хорошим человеком, был добр и внимателен ко мне. Я полюбила деревню и подружилась с соседями. Я забеременела и была на седьмом небе от счастья. Но однажды он поехал навестить одного из соседей и не возвращался три дня. Я была вне себя от беспокойства и сделала ошибку, поехав его искать. Когда я добралась до поместья и вторглась в дом, где гостили одни мужчины, муж был очень мил и добр и призвал друзей стать свидетелями того, как нежно любит его молодая жена. Все дружно посмеялись, и мы вернулись домой вместе. В экипаже он был вполне спокоен. Даже улыбался мне, но я почему-то испугалась. Поняла, что он пил, потому что его глаза налились кровью. А когда мы приехали… — Она осеклась и долго молчала. А потом заговорила снова, чуть задыхаясь: — Когда мы приехали домой, он отвел меня в библиотеку и очень спокойно заявил, что я опозорила его, опозорила так, что отныне он не сможет смотреть друзьям в глаза. Я извинилась… и не один раз. Но тут он стал меня бить: сначала ладонью по лицу, потом кулаками и даже сапогами. Больше я не могу говорить… но два дня спустя у меня случился выкидыш. Ребенка я потеряла.

Кассандра закрыла глаза. Стивену показалось, что в ее лице не было ни кровинки.

— И такое случалось не однажды, — тихо заметил он.

— Не однажды. Как избиения, так и выкидыши. В нем словно было два человека. Трудно было найти более доброго, мягкого и щедрого человека, когда он был трезв. А иногда он не пил несколько месяцев подряд. Собственно говоря, даже большую часть года. Да и когда был пьян, это можно было заметить только по глазам и… по склонности к насилию. Одна из соседок, заметив уже пожелтевший синяк у меня под глазом, призналась, что всегда подозревала его в убийстве первой жены. Официальной причиной ее гибели было падение с лошади, когда леди Паджет пыталась взять высокое препятствие.

Стивен не знал, что ответить, хотя подумал, что Кассандра правильно сделала, убив Паджета, не дожидаясь, пока тот расправится с ней. Боже, этот человек убил троих ее детей! Ее и своих.

— Я считала, что сама виновата. Что вечно сердила его. Поэтому пыталась во всем ему угодить. Делала все, что в моих силах, лишь бы не прогневать его. Старалась прятаться, держаться от него подальше… но, конечно, ничего не помогало.

Снова повисло молчание.

— Ну вот… — сказала она наконец, глядя на Стивена с улыбкой. — Вы все-таки спросили.

— И никто никогда вам не помог? — ахнул он.

— Кто?! — усмехнулась она. — Отец умер через полгода после моей свадьбы. Да он и не имел права вмешиваться. Уэсли приезжал редко и никогда не видел Найджела в гневе. А я ничего ему не говорила. Он был совсем мальчишкой. Однажды Элис попыталась вмешаться, но он ударил ее, выгнал из комнаты, запер дверь и набросился на меня с новой яростью, потому что я не сознавала своих недостатков и заслужила наказание.

— А его сыновья? — допытывался Стивен.

— Они почти никогда не приезжали домой. Думаю, слишком хорошо знали отца. Впрочем, если первая леди Паджет умудрилась родить троих, значит, была крепче меня. А может, в то время периоды трезвости длились дольше.

Он не станет расспрашивать о подробностях смерти Паджета. Она и без того расстроена. И вообще не следовало ни о чем ее спрашивать. Такой прекрасный день… а он его испортил.

Но потребность узнать ее лучше, заставить открыться ему… или хотя бы кому-нибудь перевесила желание сохранить атмосферу света и беззаботности.

— Кстати, — тихо сказал он, словно этот неприятный разговор не состоялся, — вы когда-нибудь лазали по деревьям?

Кассандра взглянула наверх, на могучую древесную крону.

— Да, в детстве. Наверное, и тогда мечтала подняться в голубое небо и раствориться в нем. Это дерево просто рай для любого мальчишки!

Развязав ленты шляпки, Кассандра швырнула ее на землю. Смерила глазами нижнюю ветку, явно размышляя, как лучше на нее взобраться. Стивен сложил ладони лодочкой, словно помогая ей сесть в седло, и Кассандра, почти не колеблясь, поставила на них ногу. Он помог ей подтянуться и сам последовал ее примеру.

После этого все оказалось легче легкого. Ветви были широкими и крепкими и тянулись почти параллельно земле. Они молча карабкались вверх, пока Стивен, глянув вниз, не понял, что они оказались довольно высоко.

Кассандра села на ветку, привалившись спиной к массивному стволу, потом подтянула ноги и обхватила их руками. Стивен стоял веткой ниже, обняв Кассандру за талию.

Она весело смеялась.

— Какое счастье снова стать ребенком!

— Можно всегда оставаться ребенком, — усмехнулся Стивен. — Все дело в жизненной позиции и направлении ума. Жаль, что я не знал вас, когда вы были моложе. Прежде чем вы заковали себя в броню цинизма и презрения, чтобы скрыть боль и гнев. И мне жаль, что вам пришлось пережить все это. Хотел бы я прогнать прошлое или стереть его поцелуями. Но не могу. Но позвольте уверить, что вы только раните себя, если станете отторгать ту доброту, которую могут вам предложить жизнь и этот мир.

— Каковы гарантии, что эта жизнь снова не ударит меня? — бросила она.

— Увы, никаких, — вздохнул Стивен. — Но я уверен, что в мире больше добра, чем зла. А если это кажется вам наивным, позвольте перефразировать сказанное: я верю, что любовь и добро куда сильнее зла и ненависти.

— Ангелы могущественнее дьяволов? — усмехнулась Кассандра.

— Да, — кивнул Стивен. — Всегда.

Кассандра осторожно сжала ладонями его лицо.

— Спасибо, Стивен, — выдохнула она, нежно целуя его в губы.

— Кроме того, — продолжал он, — вы знаете о любви больше, чем считаете. Вы стали моей содержанкой не из-за собственной бедности. Потому что думали не о себе. Ваша компаньонка слишком стара, чтобы найти хорошую должность, да и горничную никто не возьмет в приличный дом, если она захочет взять с собой незаконного ребенка. Поэтому она служит у вас. Да еще и пес. Он тоже член вашей семьи. Все это вы делали для них, Касс. Пожертвовали собой ради любви.

— Вряд ли это жертва, когда твой любовник так красив, — ответила она томным, бархатистым голосом.

— Конечно, жертва, — возразил Стивен.

Кассандра схватилась за ветку и положила голову ему на грудь.

— Странно, — прошептала она, — но когда говоришь о том, что лучше не ворошить, в душе словно что-то высвобождается. Я чувствую… чувствую себя такой счастливой! Вы поэтому стали меня расспрашивать?

Он прижался губами к ее теплым волосам.

— Вы тоже счастливы? — неожиданно пробормотала она.

— Да.

— Но это не совсем верное определение. Вы обещали мне радость сегодня… и выполнили обещание. Но ведь радость и счастье — это не совсем одно и то же?

— Счастье более неуловимо. Радость — более постоянна.

Они еще немного посидели на дереве, и Стивену вдруг захотелось, чтобы время хоть ненадолго остановилось. Его влекло к Кассандре. И было дело не только в ее красоте. И не в ее приемах соблазнительницы. Это…

Он не мог найти слов для точного определения причин свого влечения. Он никого еще не любил, но считал, что любовь такой не бывает. Какими загадочными могут быть иногда человеческие эмоции… хотя он нечасто это замечал, пока не встретил Кассандру.