Раздался смех.
— Сорок два или сорок пять! Я сбился со счета!
— Это Пенн и дядя Сальтерс считают улов! — сказал Дэн. — Это вся их дневная добыча? Надо взглянуть!
— Назад, назад! — прогудел Долговязый Джэк. — Сыро там сегодня, детки!
— Сорок два, ты сказал? — спросил дядя Сальтерс.
— Я пересчитаю! — ответил ему чей-то голос.
Обе лодки причалили к шхуне.
— Постой! — вскричал дядя Сальтерс, расплескивая воду веслом. — Терпеть не могу таких людей, как ты! Ты только сбил меня со счету!
— Мне очень жаль, мистер Сальтерс. Я пошел в море, рассчитывая вылечить нервную диспепсию!
— Убирайся ты со своей нервной диспепсией! Провались ты совсем! — проворчал дядя Сальтерс, жирный, плотный маленький человек. — Сколько ты сказал, сорок два или сорок пять?
— Я забыл, мистер Сальтерс! Надо пересчитать!
— Конечно, сорок пять штук, — ворчал Сальтерс, — ты плохо считаешь, Пенн!
Диско Троп вышел из каюты.
— Сальтерс, — сказал он, — убери рыбу как следует! — Голос его звучал повелительно.
Пенн, стоя в лодке, продолжал считать улов.
— Это улов всей недели! — сказал он, жалобно посматривая кругом.
— Одна, две, четыре, девять! — считал Том Плэт. — Сорок семь всего!
— Подержи! — ворчал дядя Сальтерс. — Держи, я опять сбился со счета!
— Кто-нибудь из наших будет собирать «клубнику», — сказал Дэн, обращаясь к восходящему месяцу, — и наверное, найдет много!
— А другие, — возразил дядя Сальтерс, — будут есть и лентяйничать.
— За стол! За стол! — кричал чей-то голос, которого Гарвей еще не слышал.
Троп, Том Плэт, Джэк и Сальтерс пошли к столу.
Маленький Пенн наклонился над рулем. Мануэль лежал, вытянувшись, на деке, а Дэн вколачивал молотком гвозди в бочку.
— Скоро будем ужинать и мы, — сказал он, — Том Плэт и отец ужинают вместе с другими, это — первая смена! Ты, я, Мануэль и Пенн — юность и красота нашего общества. Это — вторая смена!
— Ну что же, — сказал Гарвей, — я очень голоден!
— Они скоро кончат. Хорошо пахнет? Отец держит хорошего повара. Сегодня славный улов! Какова была вода, Мануэль?
— Двадцать пять локтей! — ответил португалец.
Луна уже высоко поднялась на небе и отражалась в спокойных водах моря, когда старшие кончили ужин. Повару не пришлось звать «вторую смену».
Дэн и Мануэль уселись за стол в то время, когда Том Плэт, самый рассудительный из старших, усердно вытирал рот рукой. Гарвей последовал за Пенном и сел за стол перед кастрюлей с вареной треской, за которой следовали свинина со свежими овощами и горячим хлебом и крепкий черный кофе. Как они ни были голодны, но ждали, пока прочтут молитву. Затем они принялись за еду. Наконец Дэн тяжело вздохнул и спросил Гарвея, как он себя чувствует.
— Хорошо, но место в желудке еще есть! — отвечал Гарвей.
Кок — огромный черный негр — почти не говорил, ограничиваясь улыбками и знаками.
— Смотри, Гарвей, — сказал Дэн, — молодые и красивые люди, ты, я и Мануэль, — мы — вторая смена и едим после первой. Они — старые рыбаки. Их желудки не любят ждать. Они едят первые. Не правда ли?
Кок кивнул головой.
— Разве он не говорит? — спросил Гарвей шепотом.
— Немного. Его язык очень смешон. Он явился с Бретенского мыса, где говорят на каком-то наречии шотландского языка.
— Это не шотландский язык, а гэльский, — сказал Пенн. — Я читал в одной книге!
— Пенн много читает!
— Твой отец, Дэн, уже спросил, сколько они наловили рыбы? Они его не обманут?
— Нет. Какой смысл им лгать из-за какой-то трески?
Вторая смена кончила ужин. Тень от мачт и оснастки черным пятном ложилась на палубу.
Целая груда рыбы на корме светилась, словно серебро. Диско Троп и Том Плэт ходили взад и вперед. Дэн передал Гарвею вилы и повел его к грубому столу, по которому дядя Сальтерс нетерпеливо барабанил рукояткой ножа.
У его ноги стоял ушат с соленой водой.
— Помоги дяде Сальтерсу солить рыбу, да береги глаза, когда Сальтерс начнет размахивать ножом, — сказал Дэн, качаясь на подпорке. — А я буду передавать соль вниз.
Пенн и Мануэль стояли на коленях, размахивая ножами. Долговязый Джэк, в рукавицах, разместился против дяди Сальтерса.
— Га! — вскричал Мануэль, взяв одну рыбу под жабры, и бросил ее в загородку. Сверкнуло острие ножа, и рыба с распоротым брюхом упала к ногам Джэка.
Долговязый Джэк держал в руке черпак.
Вот печень упала в корзину. Еще удар, и треска, обезглавленная, выпотрошенная, шлепнулась в ушат, разбрызгивая соленую воду в лицо удивленному Гарвею.