Выбрать главу

Грешник недостоин жить на земле, потому что грешник, но Бог жизнь его хранит, и не только хранит, но и благодетельствует ему. Но грешник этого не чувствует и благодетеля своего презирает. Не перестает Бог благотворить грешнику, но не перестает и грешник благотворителя раздражать. Неизреченна благость Божия, несказанно и невежество, и неистовство грешника. По отношению к Богу грешник поступает так, как тот человек, который питателя, и хранителя, и защитника своего поносит и ругает. Не видит этого грешник, ибо ослеплен грехом, но, когда откроются его очи внутренние, тогда увидит и познает это за истину.

Тогда, когда в вышеописанное рассуждение войдет человек, то родится в нем истинное сокрушение, сожаление и стыд. Тогда признает себя достойным всякого наказания, тогда будет себя достойно ругать, на себя негодовать, гневаться, искать источника слез, и более всей твари себя понижать, и признает себя недостойным хлеба и малейшего Божия благодеяния. И это есть печаль ради Бога, которая производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор 7:10). Имеющий такую печаль лучше восхочет умереть, нежели согрешить, и такую печаль как себе, так и тебе иметь от сердца желаю.

Спасайся.

Письмо четырнадцатое

Видно, что ты не понял вполне, что грешник недостоин жить на земле. Я для тебя еще следующее изъяснение прилагаю об этом.

Знаешь ты, что бесчестие земного царя смертной казнью наказывается, и обесчестивший по законам предается смерти, если царь по единой своей милости его не простит. Рассуди же, что царь земной пред Божиим величеством? — Как ничто, поскольку человек смертный, как и прочие люди. Теперь возьми в рассуждение грех, которым грешник Бога оскорбляет и бесчестит. Если царю земному досадивший человек повинен смерти, насколько более достоин смерти, не только временной, но и вечной, грешник, который Богу бесконечному досаждает, и, что горше того, не перестает досаждать нераскаянной жизнью. В тот самый час достоин умереть и погибнуть грешник, в который согрешит против совести, а особенно, когда грехи ко грехам прилагает, но благость Божия еще милует его, еще не казнит его Бог человеколюбивый, не казнит достойного казни. Такая благость на покаяние грешника ведет (Рим 2:4).

Видишь, что грешник недостоин жить, и благость Божия есть, что всякий грешник еще не погиб. Если же жизни недостоин, но смерти повинен всякий грешник, то достоин ли, чтобы на него сияло солнце, луна и звезды? Достоин ли, чтобы питался и прочими благами Божиими утешался? Воистину недостоин. Но благость Божия и недостойного удостаивает, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. (Мф 5:45). Из этого учись познавать, что никто не благ, как только один Бог (Мф 19:17). Ибо кто из людей так добр, кроток и долготерпелив, чтобы так врагам своим благодетельствовать? Скоро человеческая кротость изменяется. Такого благого, кроткого, долготерпеливого и человеколюбивого Бога оскорбляет человек, когда согрешает и нарушает Его святой закон.

Видишь, что если бы даже муки вечной и вечной жизни не было, нам все равно должно было бы скорбеть, тосковать, негодовать, гневаться на себя, плакать и рыдать, что Бога нашего, столь благого и человеколюбивого нашего Отца, грехами нашими прогневляем. Ибо Бог Сам по Себе любви и высочайшего почитания достоин. Если доброго человека, от которого и благодеяния не видим, любим и почитаем только за то, что добр, и крайне бережемся, чтобы не оскорбить его, то насколько более Бога, нашего Создателя, Промыслителя, Хранителя, Питателя, Защитника, Помощника, и, да вкратце скажу, высочайшего Благодетеля и человеколюбивого Отца, любить и почитать должны, — насколько можем в немощной плоти, — и крайне беречься Его оскорбить, как единственно благого.