Входит человек в кепке, ударяет Паркера по плечу. Паркер вскакивает и обалдело смотрит на него.
Человек в кепке. Так-то вы сторожите? Спите?
Паркер. Я... Мэг... Ничуть!
Человек в кепке. Ничуть! Храпели, как лошадь. Можете уходить. Таких сторожей нам не нужно.
Паркер. Простите... Но... (Безнадежно машет рукой.) Идем, Мордашка! Нас выгнали. И ты тоже! Хоть бы залаяла!
Комната Майкла.
Паркер с газетой в руках. Возле него Мордашка. Майкл со своей тростью. Они стоят друг против друга и возбужденно разговаривают.
Майкл. Но вы сломаете себе шею, сумасшедший!
Паркер. Пусть — один конец.
Майкл. Калекой станете.
Паркер. Мэг чудесная девушка. Она так любит меня, и если даже я стану калекой, уродом, не бросит. Другого выхода нет. Я не могу больше ждать, Майкл. Что еще мне остается? Пробовал вечерами перевозить мебель на тележке — выгнали. Говорят — слабосилен, быстро устаю. Пробовал ночным сторожем служить, снова выгнали. Уснул, утомленный работой в конторе. Никуда не годен. А тут и силы не надо. Одно из двух: либо сразу разобьюсь, либо буду хорошо зарабатывать и всего за каких-нибудь полчаса в вечер.
Майкл (сердито машет арканом на палке). Идите! Ломайте себе шею, руки и ноги, несчастный влюбленный!
Паркер. Благодарю за доброе пожелание, Майкл! Идем, Мордашка, ломать себе шею! (Выбегает с собакой.)
Майкл (бросается к двери, кричит вслед). Паркер! Джон Паркер!.. Убежал как бешеный. Вот это любовь! Жаль парня! (Со вздохом.) Деньги, деньги! Кто вас выдумал?..
Арена цирка. Публики нет. Полусвет. На трапециях упражняются акробаты — женщина и мужчина. С резким, как крик чайки, гиканьем они перепрыгивают с одной трапеции на другую.
Униформисты подкатывают к манежу пушку. Ими распоряжается Шмит, пожилой мужчина в пиджачном костюме.
В углу арены пугливо жмутся пришедшие по газетным объявлениям молодые люди. У многих истощенные лица. Впереди Паркер. Он волнуется не меньше других, но бодрится.
Шмит (говорит с иностранным акцентом. К акробатам). Эй! Два-Альби-два! Очистить манеж!
Артисты соскакивают с трапеции, спускаются по канату и отходят за барьер. Униформисты натягивают над манежем сетку.
Шмит (к толпе молодых людей). Вы все пришли сюда по газетному объявлению? Очень хорошо. Никакого риска и никакой выучки. Только немножко смелость. Человек-снаряд — лежи себе в пушке, как пуль. Пушка стреляет, человек-снаряд падает в сетку. И все. Взвесились на весах? Все? Очень хорошо. Кто желает первый?
Паркер (выходит). Я!
Шмит. Очень хорошо. Идите к пушке.
Паркер идет. Игра. Его одолевает страх. Дрожащими губами шепчет: «Мэг! Мэгги!»
Дуло наклоняют. Засовывают Паркера в дуло.
Его испуганное лицо крупным планом. Перед тем как скрыться в дуле, тихо восклицает: «Мэг!» — скрывается.
Дуло поднимают вверх. Часть униформистов бежит на противоположную сторону манежа, куда должен упасть человек-снаряд.
Выстрел, огонь, дым.
Паркер вылетает из пушки, описывает дугу над манежем.
Перелет. Паркер падает на самый край сетки, сетка подбрасывает его, после чего он падает на руки подхвативших его униформистов.
Они ставят его на манеж, но он падает.
Толпа кандидатов на роль человека-ядра быстро тает.
Шмит (спешит к лежащему Паркеру, приподнимает, осматривает его). Совершенно ничего. Все в порядке. Только испуг. Воды!
Паркеру дают воды. Он встает. Болезненно улыбается.
Шмит (хлопает его по плечу). Очень хорошо. Небольшой перелет. Дуло низко поднято. Сейчас будет лучше. Идите к пушке.
Паркер (слабо говорит, ощупывая себя). Может быть... позволите отдохнуть... я...
Шмит. Просто вы есть трус. Трус негоден. Следующий.
К Шмиту подходит один из артистов в пальто и цилиндре.
Артист. Я вам говорил, господин Шмит, что из этого ничего не выйдет. Взяли бы вы из своих...
Шмит (сердито). Я знаю, что делаю. Свои дорого, а этих я... Следующий!
Из толпы выходит истощенный юноша.
Шмит (юноше). Вы тоже негоден. Очень слабый. Следующий!