- А что же Борода говорил тогда в спортзале, что вы уходите совсем? - продолжал он.
- Не знаю, кто что говорил, но мы были на спецзадании,- отвечал Василий.
- Знаю это спецзадание - смылся домой, наелся, напился, выспался с женой в самые решающие ночи, а теперь понял, что мы выстояли, прибежал назад,- констатировал дежурный.
Василий понимал: “дубов” везде хватает, и не стал бы перед ним оправдываться, но с ним был его солдат, который благодаря этому, так же думал про Василия, и потому продолжал:
- А ты знаешь, что за всю эту ночь никто сюда не мог пройти. И только я один это смог сделать!
- А как же ты сумел? - смутившись, спросил тот.
- Уметь надо! - не без гордости, сказал Василь.
- А-а, ну, все понятно, - значительно, с иронией в голосе, протянул он.
Василию стало обидно за себя, за то, что он, как провинившийся школьник, оправдывается непонятно перед кем.
- Где наши? - спросил он у сержанта.
- Кто именно? - переспросил тот.
- Хотя бы Женя.
- Где-то в наряде, остальные спят, - ответил он.
Васе ужасно хотелось, несмотря на эту рань, увидеть кого-нибудь из ставших уже родными лиц его товарищей по оружию. Он рванулся в дверь - но дежурный, преградив ему вход, решительно сказав:
- Кто ты такой, чтобы я тебя пускал?
Василий в амбицию. В ответ тот направил на него автомат, передернул затвор и пригрозил:
- Отойди на пять шагов, иначе сейчас прошью!
- «Страна нуждается в героях...» - съязвил ему в ответ Василий и, отойдя, сел на стоящую поодаль скамью.
Его опять охватило уныние, но потом, совладав с чувствами, стал с удовольствием думать, что все худшее позади и видение его было все-таки вещее: он прошел, как и загадывал, и принес с собой победу. Не стоит спорить со всякими и обращать внимание на эти мелочи.
Ему опять стало весело и смешно за себя, за свое примитивное поведение. Он перестал думать обо всем плохом, предвкушая встречу с его боевыми приятелями на этом коротком, как миг, но как никогда ответственном промежутке своей жизни.
Василий совсем расслабился и тут опять вспомнил, что уже три ночи, не считая электрички, не спал. Теперь, уже не без удовольствия, думал, как приляжет часов на пять, а может, и на все семь.
Будет здорово, если можно спокойно лечь и оставить на это время весь мир с его заботами, а самому беззаботно, ни о чём, не думая, отдаться во власть сладостного мира сна. А что в этом мире милее сна?
Он сидел на скамейке и был в это время по-своему счастлив: вот напротив него дежурит тот ... и пусть несет службу, а он с громадным удовольствием заляжет спать ему назло.
Его мысли прервал шум шагов из противоположного коридора. В дверях показался Макашов в своем боевом черном берете со звездой Союза офицеров. Его сопровождал Борода с автоматом через плечо.
- Ура, значит, и Борода прорвался, видно, про него мне говорили сегодня, молодец! - подумал он.
- Я вас приветствую, товарищ генерал-полковник! - радостно отчеканил Василий, вставая и протягивая ему руку. Генерал, с удивлением рассматривая его, явно без энтузиазма протянул ему свою. Тот подумал, что проявил беспардонство в обращении к заместителю министра обороны, сконфузился. Получилась некоторая молчаливая пауза. Но взгляд его с Макашова упал на стоящего сзади Бороду, радость опять заполнила его, и он, протягивая ему руку, с неменьшей радостью отчитал того:
- Борода, куда ты пропал на вокзале?
В ответ он так же чуждо, как и Макашов, протягивая ему руку, строго отчеканил:
- Это вы куда пропали? Я весь вокзал обыскал, вас не было! Его слова для него были так неожиданны, что Василий первое время не знал, что сказать, только растерянно смотрел на него. - Как мы пропали? Мы стояли на том же месте у платформы еще полдня, - упавшим голосом как бы оправдывался Василь.
- Не знаю, я тоже почти полдня был там, - отвечал Борода. Альберт Михайлович все время стоял, молча, слушая их разговор, затем повернулся и зашагал в проходную дверь. Василий некоторое время стоял в растерянности, но, видя, что Борода тоже уходит, рванул вместе с ним, вслед за генералом, мимо дежурного, пока тот соображал, пропускать сейчас его или нет.
Он прошел по коридору, затем через просторный холл и остановился у дверей кабинета Макашова. Так как к нему уже вошло несколько человек и несколько осталось у дверей ожидать своей очереди, он тоже стал ждать.
Уже стоя здесь и собравшись с мыслями, подумал, что зря сюда пришел и зря стоит. С Альбертом Михайловичем, непременно, надо объясниться по-хорошему. Но, прежде всего надо найти Женю, потом выспаться, а после все станет на свое место.
Конечно, за такие дела Бороде в другое время и по ушам не мешало бы надавать. Но сейчас и Борода, и тот Баркашовец в этой непредсказуемой обстановке являются, по большому счету, его братьями по оружию и кто знает, как сложится судьба, может, лягут в одну братскую могилу.
Видимо Борода очень продрог тогда на вокзале, а может, просто очень захотелось рвануть домой, проведать родных. В общем, Бог ему судья.
Из кабинета Макашова вышел Дунаев и направился к себе, но у генерала еще было много посетителей. Василий стал прохаживаться перед дверями кабинета.
В холле было достаточно много народа. Но это не помешало ему в другом конце увидеть своего старого знакомого, того подполковника. Он сидел за канцелярским столом, на плече у него висел автомат. Василий заметил, что он, переговариваясь с другими, время от времени поглядывал на него. Потом, громко сказал:
- Что-то здесь слишком много народа. Так, лишние, за дверь! - и показал на него пальцем.
- А почему это вдруг лишние? - возразил Василий.
- А я сказал - лишние, за дверь! - настойчиво повторил подполковник.
Потом спросил:
- Что вы тут делаете?
- Своих ищу.
- Кого своих? В каком вы подразделении?- продолжал допрашивать он.
- В личной охране Макашова, - отвечал Василий.
- Слишком до хрена охранников развелось, - фыркнул подполковник.
- Нечего делать! За дверь! Товарищ солдат, проводите его, - приказал он, обращаясь к стоящему на дверях дневальному - одному из Васиных бойцов. Солдат подошел к Василию, и он вынужден был оказаться опять в первом холле, перед лестничной площадкой.
Дежурный стал его «подначивать»:
- Что, самолеты уже взлетают, и танки идут окружать “Дом”? Солдат рядом с ним радостно смеялся, глядя на Василия.
- Ничего смешного, - оправдывался тот. - В Чили были и самолеты, и танки; и здесь можно ожидать.
- Да нет, дорогой, - продолжал дежурный, - Белый дом уже защищен плотным кольцом народа, ничего здесь не будет, на народ никто не пойдет. И штурма не будет. Время ушло.
Василий, собственно, не возражал против этих аргументов.- Время ушло, значит, выстояли, ну и (как говорили наши предки) слава тебе, Господи! Все решилось цивилизованным путем, справедливость закона восторжествовала.
Он опять стал просить солдата, чтобы тот нашел ему кого-нибудь из своих. Солдат ушел, и через некоторое время вернулся с самим Макашовым.
Появление генерала смутило Василия: он солдата посылал вовсе не за ним и не знал, что ему сказать. Но Альберт Михайлович подошел сам к нему, не дожидаясь вопроса, сказал:
- А вы у меня в охране никогда и не были, кто вам сказал, что вы у меня в охране?
Это был не столько вопрос, сколько ответ на все Васины вопросы. И не будь его полусонное состояние, он бы отреагировал однозначно:
- Все ясно, вопросов нет! - и другого ответа быть не могло. Он же, прервав мечты о семи часах сна, самопроизвольно, неожиданно для самого себя выпалил:
- Как не был? А где же я был?
Этот вопрос, видимо, озадачил и самого генерала. Он задумался, потом сказал:
- Ладно, придет капитан третьего ранга Штукатуров, тогда разберемся, - и ушел назад.
- Вот так оно будет лучше, - с удовлетворением подумал Василий. - А то полощете все утро мне мозги, начиная от рядового и до генерала, но никто не спросит, что я ел и где я спал.