О чем же это всё говорит? Как здесь сопрягаются пожелания Суркова и реальность? Та самая, о недопустимости бегства от которой справедливо говорит в своем докладе сам Владислав Юрьевич?
Сурков призывает эти лица, эти, а не какие-то вообще, убеждать словом, то есть, как говорил поэт, "глаголом жечь сердца людей". Более конкретно – "побеждать противника в прямом идеологическом столкновении и всё меньше рассчитывать на административные возможности" (страница вторая материала, опубликованного на сайте "Единой России").
Это – пожелание. Какова реальность? Она смотрит на нас с экранов телевизоров. Да что там! Один из ключевых (и, как мне говорят, совсем не худших) функционеров "Единой России" господин Мединский в дискуссии со мной по телевидению (10 июля 2005 года в программе И.Колосова "Завтра, послезавтра и все дни недели" на ТВЦ) фактически напрямую говорил, что брежневский застой – это и есть желанное политическое качество, а энергия – от лукавого.
Но Брежнев и его элита энергию понимали очень специфически. И, призывая всех на выборы, никак не предполагали каких-то там идеологических столкновений. И, тем более, того, что описал в своих гениальных стихах Владимир Маяковский:
Этот вихрь, от мысли до курка,
И постройку, и пожара дым
Прибирала партия к рукам…
Короче – полноценных выборов брежневская система не предполагала. О чём справедливо сказано в тексте Владислава Суркова. И справедливо же оценено (в том смысле, что кончилось всё это закономерным крахом). Но, повторяю, брежневский строй (обладавший и минусами, и плюсами, мне лично глубоко чуждый) был внутренне логичен. Той номенклатуре не нужно было орать с мусорного бачка, то бишь, идти на полноценные выборы и овладевать на них общественной энергией, коррелируя степень этого овладения с местом в политической системе. Отсутствие такой необходимости было задано самими правилами игры, они же – знаменитая шестая статья Конституции СССР, закреплявшая монопартийность советской системы.
Правила нынешнего времени не предполагают того, что предполагали те правила. А Мединский фактически говорит о желанном тождестве ситуаций (у меня есть запись передачи, кто хочет – может в этом убедиться). Что он имеет в виду? Что, как не задействование административного ресурса? Того самого, о необходимости отказа от которого говорит Владислав Сурков, справедливо предвидя некие особые обстоятельства будущих выборов.
Между тем, к Мединскому всё никак не сводится. Просто я с этим столкнулся, и для меня это удобный пример. Сканирование телеэфира для тех, кто имеет мужество осуществлять оное, неумолимо показывает, что почти весь высший политический менеджмент России не готов ни к какой войне слов и идей. И, более того, не готов даже к полноценной конкуренции образов. То есть элементарно не обучен вести себя перед телекамерой, согласно закону образного присутствия. Мединский-то как раз эту элементарную грамоту освоил, в отличие от гораздо более высоких бонз в той же "Единой России" и высочайших бонз за её пределами – естественно, я не имею в виду Путина, потому что ему очевидным образом приходится отдуваться за всех. Эти же "все" (или почти все) абсолютно не готовы ко всему тому, что предлагает им Владислав Сурков.
Идеологически кого-то побеждать? Иде-оло-гически? Госпожа Слиска заявила во всеуслышание 12 апреля 2005 года на совете Думы: "С какой стати мы должны законами увековечивать знамя вашей партии?" (цитирую по газете "Советская Россия" от 14 апреля 2005 года). Имелось в виду знамя, которое армия-победительница водрузила над Рейхстагом в мае 1945 года. Что она имела в виду? И можно ли назвать такое поведение (высказывание как решающий акт политического поведения) не только моральным, но и политически эффективным (идеологически осмысленным)?
Владислав Юрьевич говорит о необходимости уважения к советскому наследству (советским ценностям). Я с этим более чем согласен. Он говорит также о ценностном консенсусе. Ничего я так не хочу, как этого консенсуса (хотя считаю, что он сегодня в принципе невозможен). Однако ещё Владислав Юрьевич говорит о том, что недопустимо бегство от реальности. И с этим я согласен. Но тогда давайте испытаем реальностью "Единой России" такой вопрос, как консенсус и советские ценности.
Что реально может быть в нашем обществе консенсуснее Дня Победы и Знамени Победы? И что по этому поводу загибает один из лидеров "Единой России"? Как тут быть-то? Притчу о бисере вспоминать как-то не хочется. Вообще, хочется-то всего хорошего, но только не в ущерб реальности. А она, увы, такова. Госпожа Слиска своё высказывание в цитируемом мною виде не опровергла. Высказывание это впечатлило очень и очень многих. И как теперь прикажете быть? Но этим всё в теоретическом плане, увы, не исчерпывается. Под теорией я, конечно, имею в виду прикладную политическую теорию.
У любой теории должны быть законы. Одним из политических законов является закон сохранения социальной энергии. Эту энергию можно оттеснить с поверхности на глубину. Её можно сфокусировать или рассеять. Но её нельзя обнулить. Застой лишь снился брежневской номенклатуре (пародия на блоковское "покой нам только снится"). На самом деле, застоев не бывает. Просто энергия уходит на глубину, там приобретает новое сокрушительное (деструктивное) качество. А потом возвращается на поверхность. И это называется "перестройка" (иначе – "катастройка"). Владислав Юрьевич в своём докладе это всё справедливо описывает.
Если так, то политика – это управление общественными процессами (а не сочинение интриг, правильное прислонение к начальству и так далее). А если это так, то что такое эффективная бюрократия, о которой говорит Владислав Сурков? (Разумеется, речь идет о политической бюрократии – о какой же ещё?). Эффективный политический бюрократ (иначе – политический управленец) должен что делать? Он должен эффективно управлять общественными процессами. То есть быть на "ты" с этой самой энергией. Ибо она и процесс – это Инь и Янь, два лица одной и той же политической сущности. Нет процесса без энергии, и нет энергии без процесса.
Эффективность вообще и эта эффективность – вещи разные. Эффективным может быть лизоблюд, царедворец или кризисный менеджер. Эффективным может быть безликий (и сколь угодно талантливый) управленец-администратор. Или оратор, поднимающий массы на борьбу. Всё определяется духом времени, историческими задачами. Госпожа Слиска, наверное, в чём-то очень эффективна. Вопрос – в чём именно? И как это соотносится с… Вопрос – с чем именно?
Кое-что о своей эффективности госпожа Слиска сама рассказала в начале своей политической карьеры. Как эта эффективность сопрягается с эффективностью думской деятельности – не мне судить. Это полностью прерогатива действующей политической власти, к которой я никоим образом не отношусь.
Но электорат "Единой России" более чем на 60 процентов является неосоветским (не буду здесь описывать, в каком смысле, не это главное). День Победы и Знамя Победы – это вообще единственный возможный трансидеологический консенсус в постсоветском обществе (если, повторяю, такой консенсус возможен в принципе).
Бить по этому из властных и околовластных орудий разного калибра – это что, свидетельство эффективности? Агитировать (Полтавченко, Михалков, Слиска и другие) за вынос из Мавзолея Ленина (основателя советского государства, о плюсах которого так убедительно говорил в своем докладе Владислав Сурков) – это эффективный стиль политповедения? Говорить то, что было сказано о Знамени Победы, пытаться корректировать это Знамя (ёлки-палки, какая тогда, на фиг, традиция? Какое наследство?) – это эффективно? Это совместимо с электоральной борьбой (реальной борьбой, вне административного ресурса, о чём говорит Сурков)? Это эффективно идеологически?
Владислав Юрьевич к чему-то призывает не абы кого, а конкретных, живых людей. А эти люди "не рубят фишку". Все скопом и каждый в отдельности. Это доходит до невротических форм! А как иначе это назвать?
Полтавченко (один из крупных властных администраторов), видимо, не понимает, что при сколько-нибудь последовательной декоммунизации (используемый им образ "смутьянов", чьи останки "не совсем справедливо находятся возле Кремля", адресует именно к этому) ему лично обязательно припомнят и комсомольское прошлое, и чекизм, и многое другое. И никакая церковь его не спасет, потому что ей самой многое припомнят.