И я убежден, что кое у кого это желание есть. Есть и левая молодежь, которая проникнута (просто знаю это) стремлением во многом разобраться. Есть и вполне классический советский левый контингент, уже достаточно встревоженный происходящим в своей партии и тоже не лишенный желания по-настоящему разобраться. Его, этот совокупный "ищущий контингент", можно, конечно, отдать на откуп конспирологам и прочим шизеющим окормителям. Но это равносильно интеллектуальной капитуляции левых сил.
Кое-кто уже подписал акт о такой капитуляции (об этом мои статьи "Аналитика поражения" и "Профессия – пораженец"). Вопрос – когда это произошло с КПРФ? Может быть, КПРФ изначально и была задумана как исполнитель капитулянтского "политического танца"… Может быть, это произошло "по ходу дела"…
Главное – не в этом. Главное в том, что Россия входит в очередной системный кризис.
Одно дело – если она входит в него с адекватной левой идеологией, а также с созвучными этой идеологии (государственническими и подлинно левыми) политическими структурами.
Другое дело – если нет ни подобной идеологии, ни подобных структур, а их место занимают муляжи или карикатуры (на современном постмодернистском языке – симулякры). Тогда веер возможностей, вытекающих из самой ситуации системного кризиса, резко сужается.
Могу подробно описать, как именно он сужается, и к чему это приведет. Кто выигрывает, какой ценой оплатит этот выигрыш народ. Но об этом как-нибудь в другой раз. Тут надо или подробно, или никак. Конспективная вводная не предназначена для раскрытия темы. Она отвечает на другой вопрос, который мне все время задают: "Зачем Вы с ними возитесь? Зачем полемизируете? Зачем что-то растолковываете, когда и так уже все ясно?"
Во-первых, не все ясно. В том числе неясно кое-что из того, что следует прояснить ради серьезных будущих целей.
Во-вторых, даже если тебе что-то ясно, то это не значит, что ты не должен разъяснять другим. Тут весь вопрос, какова профессия. Если она требует борьбы за умы, то само это определение ("борьба за умы") предполагает колебания в сознании тех, за кого ты борешься.
Если сознания нет, или оно дремуче-непоколебимо – действительно, за что бороться? За что и за кого? А если это сознание находится в плену у норм понимания, способов понимания (кто-то скажет – "когнитивных матриц"), не позволяющих, так сказать, "работать в реальности", то существуют методы извлечения такого сознания из опасного плена. И я намерен эти методы применять. Для этого – мне нужны своего рода учебные пособия. Не знаю, как еще назвать. Экспонаты. Образцы.
Новый текст пресс-службы ЦК КПРФ вполне тянет сразу и на экспонат, и на пособие, и на "показательный семантический экземпляр". Как этим не воспользоваться? Вот я и пользуюсь.
Аппарат содержательной дискуссии здесь не сработает. Потому что весь текст этой самой пресс-службы пронизан желанием уйти от содержательной дискуссии. Возможен ли тогда хоть какой-то аппарат? Возможен. И я постараюсь его продемонстрировать.
Но, прежде всего, – в чем состоит уход от дискуссии по существу?
Он состоит в отказе рассматривать главное предлагаемое к дискуссии обстоятельство. Это обстоятельство – политический результат деятельности КПРФ за 15 лет с момента ее создания. Деятельности элиты КПРФ и ее лидера. По этому поводу я ставлю один вопрос: УСТРАИВАЕТ ЛИ ЦК КПРФ, ПРЕСС-СЛУЖБУ ЭТОГО ЦК И ТУ ПАРТИЮ, ЧЬИМ ЦК ЭТО ЦК ЯВЛЯЕТСЯ, – ДОСТИГНУТЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЗУЛЬТАТ? ДА ИЛИ НЕТ? В ЧЕМ СОСТОИТ ЭТОТ РЕЗУЛЬТАТ? КАК БУДЕТ ДАЛЬШЕ ВЕСТИ СЕБЯ, ТАК СКАЗАТЬ, КРИВАЯ УСПЕШНОСТИ? НА ЧТО ДЕЛАЕТСЯ СТАВКА? КАК ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОБЕЩАНИЯ СООТНОСЯТСЯ С ДОСТИГНУТЫМ? И ТАК ДАЛЕЕ.
Совершенно не надо обсуждать ни меня, ни мои суждения по этому поводу. КПРФ – самой – надо обсудить результат. И не только обсудить, а и объяснить. В этом задача любого политика.
Сначала надо сказать: "Да, результат нас устраивает" – или "Нет, результат нас не устраивает".
Сказать, что "результат нас устраивает", – значит плюнуть в лицо тому электорату, который обеспечивал поддержку партии, веря, что эта партия спасет его от социального и экзистенциального ужаса, гордо именовавшегося "шоковыми реформами". То есть, этого сказать нельзя.
Но и сказать, что "результат нас не устраивает", тоже невозможно. Потому что тогда нужно давать объяснения. Анализировать причины. Нельзя же без конца ссылаться на козни режима. Потому что эти козни – безальтернативная рамка, внутри которой приходится решать проблему.
Нельзя просто жаловаться на режим, да еще много раз. Это – все равно, что жаловаться на дождь. Вот, я вышел на улицу и промок. И заболел. А почему промок? Потому что шел дождь? А зонт-то чего не взял? Не тот был прогноз погоды? А у кого ты его спрашивал? И так далее.
Нет мужества, чтобы признать свое поражение. Нет развитого политического сознания для того, чтобы определить и объяснить причины своего поражения. И нет желания что-либо менять. Поскольку что-либо менять – это значит кого-либо менять. Тут одно без другого невозможно.
Таким образом, нет ни победных реляций, ни "разбора полетов". А что есть? Есть некая "серая политическая зона", в которой все забалтывается, запутывается, топится в мелочах, в пресловутой стратегии фиктивных "малых дел". Вот, видите, фракция КПРФ требует пересмотра законодательства о недрах, о природной ренте. Правильное ведь дело-то? Правильное! Хорошее!
А то, что фракция уже 10 лет всего этого требует? А караван идет в совершенно другом направлении. То, что эта фракция не увеличивается, а уменьшается в размерах. То, что роль КПРФ в президентских выборах – чисто номинальная. Так это все – из разряда политических табу. "В доме повешенного не говорят о веревке". А те, кто говорит, – негодяи. Причем системные. Они и неумные, и трусливые, и корыстные. Да и вообще. Не слушайте их, люди!
Люди, к которым это обращено, очень послушные, очень дисциплинированные. Им сказали "негодяи" – они верят. Им сказали "не слушайте" – они и не слушают. Но самим себе они же не могут не задавать стратегические политические вопросы. Те самые, которые я привел выше. Потому что они-то – не верхушечные члены корпорации! Они жертвы, им спасение нужно, а не пустые разговоры! Им политические результаты нужны!
Если же они им уже не нужны, – тогда совсем другое дело. Это за чертой обсуждения. Это – то самое, чего и добивались настоящие стратеги так называемых "шоковых реформ".
Добивались они вовсе не либерализма, не рынка, не вестернизации. Они добивались создания на нашей территории некоей архаической резервации, которую называли "обезьянник". Стратегией было именно это. Все остальное носило оперативный характер. Главное было – создать обезьянник. А уж кто будет его политически окормлять – дело второе.
Конечно, за это шла, идет – и будет идти – беспощадная борьба. Ибо цена такого окормления очень велика. Если даже говорить только о деньгах – как минимум, 50 млрд. долларов в год (считаю в цифрах предъявляемого и непредъявляемого вывоза капитала). И кто и как его будет вывозить, конечно, для интересантов очень важно: какие-то там "инородческие монстры" – или же "свои, коренные". Борьба за место капо в создаваемом концлагере ведется очень и очень жесткая. Ибо место, повторяю, вкусное.
Но главное – создать концлагерь, организовать обезьянник. Потом его хозяева могут даже допустить в нем конкурентную борьбу. Ведь чем острее эта конкуренция, тем меньше шанс, что кто-то из борющихся оторвется, так сказать, от "наличной реальности" и, понимаете ли, начнет против обезьянника выступать. Так пусть ему другие шилом в бок… чтобы не заносился. Он и опомнится.
Таков смысл сегодняшней регрессивной политики. В ней есть разные участники. В ней, по определению, должны быть разные участники. Но все они действуют на поле регресса, в рамках условий регресса, в парадигме этого самого обезьянника.
Метафорически я это называю "вместе хрюкают". Кому-то не нравится "хрюкают"? А как вам нравится? Извините, я исправлюсь, я найду другое определение. Какое вас больше устроит? Я даже боюсь их перебирать. А то вы мне опять скажете, что я засоряю текст плохими словами.