Выбрать главу

Граф не ответил. Ярош поднялся, забирая свет. Но во взгляде пленного Ричарда он прочитал больше, чем тот сказал словами. Граф искренне просил прощения, и не из страха перед наказанием.

Роксана и Рита устроили тренировки прямо на палубе. Они очень быстро перенимали чужое мастерство, ведь Айлан и Олег были хорошими учителями. А когда к ним присоединилась Киш, корабль превратился в настоящую школу боевых искусств.

Видя, как сражаются дети, присоединиться к тренировкам решили Макс и Владимир, и хотя пожилому Владимиру было очень тяжело держать дыхание, он старался, как мог.

— Неправильно. Этот удар легко отбить, — со смехом поиздевалась над его попытками Герда, наблюдавшая за занятиями.

— Так выйди к нам и покажи, как нужно, — обрадовался Айлан, которому не терпелось развлечься.

— Не сегодня, Айлан, — королева Аталя и бровью не повела, не отозвавшись на вызов, но своей уверенной речью она обещала, что поединок состоится обязательно.

— Айлан.

Мужчина оглянулся.

— Научите и меня, — Тайра больше не носила платок, а перевязала волосы черной лентой: от висков у нее шли седые пряди, появившиеся несколько дней назад.

Но не всех радовали эти учения. Ян и Константин, как всегда, ругали детей.

— Куда смотрят ее родители? — возмущался школьный учитель из небольшого Элигерского городка. — Я еще понимаю других детишек, чьи родители далеко. Но Роксана! Как она может так расстраивать своих родных? Заставлять их нервничать!

Будто в ответ на его справедливые замечания, Роксана выбила палку из рук Риты и сама же, подпрыгивая от радости, побежала за ней, чтобы отдать. Подруги возобновили сражение.

— Да, Константин, ты прав. Они плохие родители, если позволяют своей дочери так себя вести.

Ян не видел, что Ольга, мать Роксаны, слышит каждое их слово и готова расплакаться от обиды.

На бочках, выставленных кругом, играли в карты друзья графа, Козырь и Меченый, и Серж с толстым Алексеем, которых Ярош вызволил из плена на «Астагоре». Игра была в самом разгаре, у Сержа пошла масть.

— Эй, Лаура! Иди к нам! — крикнул Козырь, но девушка отмахнулась.

Как она могла сейчас играть? И как могли играть эти люди, знающие Ричарда намного дольше, чем она?..

— Что ты хочешь от этих двоих? — рядом с ней стоял Странник. — Разве ты удивлена, Лаура? Неужели ты не знала, кем был Ричард до того, как получил графский титул?

— Отстань от меня! — возмутилась она, повернувшись к кудрявому мальчишке спиной.

— Как пожелаешь, девочка… — но в голосе Странника проскользнула настоящая обида.

Сашка, Луиза, Эмиль, Вейн и Жак оставили позади город, где люди завтра позабудут, что встречали их. Впятером они будут идти пыльным путем, любуясь, как в травы садится солнце, и табун пересекает проселочную дорогу, а ветер развевает золотистые гривы.

Время котилось, как колесо с горы, ложилось дорогами и тропками между имперской столицей и беглецами, а марево звериной воли скользило за ними, околдовывая. Но мир менялся, звонче смеялись дети, а на одном цветке Сашка увидел крохотную фею. Фея качалась на ромашке, напевая веселую песенку.

Пирату достаточно поселиться в маленьком городке, чтобы по его улицам ходили единороги или вернулись драконы. Но не все пираты хоть раз видели море. Пиратство в крови, такой же соленой, как и морская вода…

Попутка, остановленная Луизой, довезла беглецов до поселка, где они и планировали заночевать. Дальше водителю с ними было не по дороге.

Чем ближе к морю, тем меньше автомобилей, тем больше лошадей и одноэтажных строений, а люди чаще улыбаются, и глаза у них добрее. Сначала Сашка удивлялся, но потом подумал: а что он видел, прожив всю жизнь в городе? Немало чудес прячется от тех, кто в них не верит, считая, что все открыто и известно.

Они ужинали в придорожной корчме, которую раньше могли увидеть только в кино. Луиза играла с Жаком в «ладушки», как с родным сыном. Почему-то Сашка был уверен, что собственных детей у нее быть не может. Эмиль расспрашивал корчмарку, какой дорогой им лучше идти дальше. Только Вейн не оставил Сашку в одиночестве.

— Тебе больно? — решился спросить парень о том, что не давало ему покоя.

— Я привык, — пожал плечами Вейн. — К тому, что с тобой постоянно, привыкаешь.

Сашка не мог с ним согласиться, но каждый имеет право на собственное мнение.

— Зачем тебе понадобился тот цветок? — этого Сашка понять точно не мог: как можно платить жизнью за какую-то розу, где бы она ни выросла…