Так вот, пока Эдика не было, все эти директора, как с цепи сорвавшись, и перевозили свои шедевры Пузыреву, причем большинство, как "утратившие художественную и культурную ценность и не подлежащие восстановлению" - так было указано в документах, на которых Пузырев, как любой хороший начальник, был он мастак - в актах на передачу и в актах на списание. Короче говоря, продал Пузырев большинство картин. Наверное, он и раньше такое проворачивал. И без Эдика. С какой стати делиться с ним? Эдик только потом это и сообразил, а пока попытался полезть прямо через стол, разъярился вгорячах, так и полез, пытаясь достать мерзкую толстую рожу, но полковник и секретарша оттащили. Эдик чуть не заплакал, пытаясь вырваться. Так мечталось вдавить правильный носик промеж очков.
- Ах ты, кобра лысая…, - шипел он, как мангуст, схваченный за хвост, и пытался лягнуть Пузырева, но доставалось только ножкам стола. Пузырев строил возмущение на своей роже, но глазенки бегали. Все его объяснения звучали правдиво только для дубового стола. Эдик взбесился даже не от того, что Пузырев "скинул" по дешевке и за копейки возможные миллионы долларов - возможные всегда отступают перед реальными деньгами - он взбесился из-за того, что Пузырь "кинул" его, считая за пустое место. Плевал на все планы Эдика, будто уехал - и нет. Но если "пустое место" чуть-чуть не достало тебе по носу, только сумасшедший вроде атеиста может по-прежнему считать его пустым местом. Так что Эдик не жалел о скандале. Результат он принес. Но поостыв, он простил Пузырева в денежной части претензий. Потому что понял. Пузыревские оправдания во многом истинны. И министерская бумага с разрешением обошлась Пузыреву далеко не бесплатно. И вообще, Пузырь тоже рискует. И, в конце концов, при чем тут Эдик…, пусть и договорились. Просто мало денежек получается. Надо просто больше работать, тогда и денег будет столько, что и Эдику хватит. Правда, потом, когда ушел Онищенко, Пузырев "сдал назад", выдал-таки Эдику десять тысяч долларов за реставрацию и долго выговаривал с возмущением, что свара возникла только из-за присутствия фээсбэшника. Не сошел ли с ума Эдик, при нем претензии вываливать?
Эдик уже успокоился и отмахнулся:
- Да "фейсу" плевать. Вы еще плохо чекистов знаете. Вы подумайте, с кем они работают? Со всякой сволочью, даже с убийцами. Мы хоть весь музей продадим, Онищенко по фигу. Лишь бы его дело толкали, вот и все, что его интересует. Вы лучше скажите честно - неужели Вы все оригиналы так и продали за копии?
- Ну…, пришлось…, - выдавил Пузырев. Глазенки его юлили, как две мышки на дне банки. - Естественно, дешево. По цене копий. Надежным партнерам, своим.
- Нашим, да? Россиянам?
- Конечно. Вы знаете, Эдик, сколько с меня запросили за разрешение на вывоз за границу? Хотя я заявил их как копии?
- Да хоть миллион, за границей бы оправдалось…
- Именно, что миллион! - взвизгнул Пузырев. - Причем долларов! Значит, они догадываются. И где гарантии, что на таможне не задержат картину?!
- Ну почему Вы не верите людям? - горько сказал Эдик. - В Министерстве же мигом проверили, что Вы хотите вывезти оригинал. Раз миллион запросили. Почему же Вы им не верите?
- Я не решился, - буркнул Пузырев. - Это риск. Обязательно стукнут, куда надо.
Эдик посмотрел на начальника, подумал, вздохнул и решил промолчать. Не такой уж дурак Пузырев, как прикидывается. Есть же у него проверенные покупатели, им и продал, и куда дороже, чем говорит. Но ему видней, в конце концов, как держаться с чиновниками из Минкульта. Ладно, поезд ушел, пусть и с чемоданами. Криком не вернуть. Пусть даже Пузырев трус и жадина - что с того? Пусть по улицам ходят просто толпы щедрых храбрецов, Пузырев для Эдика гораздо роднее. Отличный мужик. Он хоть свой карман, но набивает все-таки! Ровно на десять тысяч долларов роднее. Но теперь Эдик не оставит директора биться с этим миром в одиночку. Неподалеку отсюда, в мастерских Центра, уже два десятка опытных реставраторов укрепляют, чистят и восстанавливают шедевры, а другие, подобрав старые холсты, делают с них тщательнейшие копии с применением компьютерных уже технологий, а затем придают им действительно старый вид - уже ни по краскам не подкопаться, ни по фактуре, ни по технике…, разве что, более тонкие экспертизы могут выявить фальшивку, но ученые головы то и дело сшибают этих последних защитников выстрелами новых технологий старения… Центр все больше приобретает черты конвейера, скоро грянет просто девятый вал шедевров! Но кому их продавать?! Кто у нас в стране поверит, что тебе предлагают купить оригинал, если известно, что оригинал висит и будет висеть в Российском музее?!
Эдик, наконец, понял - в чем дело. Пузырев просто не представляет еще масштабов предстоящей работы по спасению шедевров, которую провел уже Эдик. Думает, есть время. Пусть рискуют и вывозят за границу шедевры его покупатели, пусть они пробьют каналы за рубеж, где настоящие деньги, а уж потом можно будет повысить цены. Наверняка, он не верил Эдику, думал, что тот тратит его несчастные сотни-две в день на себя - но Эдик и их большую часть пускал в дело, вдогон к деньгам от Онищенко.
- Иван Иваныч, наша проблема - в отсутствии покупателей, которым Вы можете поверить. Нашим Вы не верите. Но иностранцам-то Вы можете поверить? Я вот верю, что они такие же, как и мы с вами…
- Сволочи, Вы хотите сказать? - обиделся Пузырев.
- Нет, стремятся к лучшему для себя. Но я рад, что хотя бы иностранцам Вы верите. Мне и за вас обидно, и за российскую культуру, что оригинал Рубенса Вы продали за десять тысяч рублей. Он полмиллиона стоит, если дешевить. Иностранцы дадут гораздо больше, если мы пробьемся на ихние аукционы.
- Вы с ума сошли! - испугался Пузырев.
- В будущем, если мы хотим помочь российской культуре. Это неизбежно. Или Вы не хотите помочь российской культуре?
Пузырев промолчал, он беспокойно заерзал, но отрицать не решился.
- Поймите, чем богаче становимся мы, тем больше перепадет российской культуре, - сказал Эдик. - Как Вы не жадничайте, а так и выйдет. Это же общая политика правительства - забыли? Чем больше богатых, тем богаче Россия. Так что аукционов нам не избежать. А пока давайте проведем этакую рекламную акцию. Этакую выставку-продажу за рубежом.
Эдик вкратце изложил свою идею, и Пузырев нехотя согласился, что…да, риск тут минимальный…, кажется…
- Я обеспечу нужное количество продукции, а Вы должны все это организовать. Согласны? Думаю, это легко.
- Легко - сказать, - раздраженно огрызнулся Пузырев. Он подыскивал возражения - и не мог найти. - А делать-то мне.
- Вы директор, а не я, - отрезал Эдик. - Пусть каждый тащит свой крест - так в Библии написано. Тащите. Или вам деньги не нужны? Я уж не говорю о российской культуре…