Выбрать главу

Она перехватила его недоуменный взгляд и покачала головой:

— Замуж я вышла, Алексей Петрович. Мы вместе работали, Владимир Львович был у нас в цехе слесарем-ремонтником. Его все уважали, хорошим он был человеком. И я его очень уважала. А он за мной ухаживал — трогательно ухаживал, и я не устояла — женщина. Конечно, это не так, чтобы сразу. Я долго думала и наконец решила: поживем, может, и я его полюблю. Да вот не успела полюбить. Через восемь месяцев он погиб. Жалко мне человека, мало хорошего я ему дала — и не успела, и... Такая уж я. А он мне радость подарил на всю. жизнь — сына. Конечно, дочерей я люблю, очень люблю. И внучек люблю, их у меня две. Но сын…

— И большой он уже у вас?

— В армию нынче пошел. А вы мне, когда прощались, сказали: «Когда сын ваш станет красноармейцем...» Помните? Вот я и отдала Грише ваши часы. Но теперь, раз вы нашлись... я напишу Грише... Мы вернем вам часы.

— Ни в коем случае. Считайте, что я подарил их вашему сыну.

— Да разве можно их так дарить? Это ведь награда. На них так и написано.

— Помню, помню, что на них написано, Зинаида Николаевна... Кажется, так. Ну да, так: «А. П. Чугунову, бойцу Первой Конной, за революционную сознательность и храбрость. Командарм С. Буденный». Да, вы верно сказали: это награда. Высокая награда. Всю жизнь помню день, когда мне ее вручили. Было мне тогда, Зинаида Николаевна, столько же, сколько сейчас вашему Грише. Но за плечами моими было уже столько дорог, столько боев...

— Вот видите! Вы эту награду в боях заслужили. А мой Гриша... он еще ничем не заслужил.

— Но ведь его служба только начинается. И я имею в виду не только армейскую службу. Я говорю о той, что на всю жизнь, — служба нашему общему делу.

— Понимаю, — сказала Зинаида Николаевна.

— Знаю, что вы понимаете. Вот и хочу, чтобы эти часы как-то связали меня с вашим сыном. Чтобы они стали связующим нас звеном. Звеном, а не наградой. Да и прав у меня нет награждать. Никаких. Хочется только, чтобы какая-то частица меня была в тех делах, которые предстоит свершить вашему сыну. И вы не должны мне в этом отказать, Зинаида Николаевна... Если позволите, я сам напишу вашему сыну, что оставляю ему эти часы.

— Да, если можно, сами напишите.

— Обязательно напишу. Вы только адрес его оставьте. Вот здесь, пожалуйста, запишите, — Чугунов протянул Зинаиде Николаевне карандаш и блокнот. Хотел попросить: «И, если можно, свой тоже оставьте». Только не решился. Но она сама это сделала.

— Я тут и свой записала. Может, понадобится.

...Она вышла на улицу и остановилась у книжного магазина, прижав руку к груди. «Все-таки сердце мое никуда уже не годится: лечила, лечила, а оно по-прежнему барахлит, — подумала она. — Ну что ж, нагрузка была для него не из легких. В мои годы не всякая женщина решилась бы на такую встречу. А я решилась. И рада, что решилась».

Да, она была счастлива, что увидела Алексея Петровича живым. И она была безмерно благодарна ему за его подарок Грише. Сын будет рад и, как должно, его оценит. В этом она не сомневается. Она потому и согласилась принять этот подарок, что он для Гриши. А для себя она ничего бы не взяла у Алексея Петровича, ни за что. Да и что он может дать ей? Он сегодня несколько раз повторял, что искал ее после войны, — Алексею Петровичу, наверное, показалось, что она не верит ему. Но она ничуть не сомневается, — конечно, искал. Вот только хорошо, что не нашел, когда она еще была молода. Хорошо, что тогда не нашел. Разве он искал для того, чтобы сказать «люблю»? Нет, конечно, Не любил он ее и не мог полюбить. В этом она сейчас еще раз убедилась. Окончательно. Значит, искал он ее для того только, чтобы сказать «спасибо». А ей это не нужно. Она сама тысячу раз сказала Алексею Петровичу «спасибо». Спасибо за то, что встретила его, что он внушил ей на всю жизнь такую любовь, за доверие, которое он ей тогда оказал, за то, что довелось ей, хоть, и недолго, шагать с ним нога в ногу, плечом к плечу. Словом, за счастье, которое он, сам того не ведая, подарил ей на многие годы.

«Спасибо тебе, Алексей Петрович. А твоего «спасибо» мне не надо».

13

Конечно, он мог бы получить увольнительную и отправиться в город. Но Ануку вызвал ее техникум, она в Тбилиси, а без Ануки куда в городе денешься — в кино один не пойдешь, а на танцы и подавно. С Анукой танцевать одно удовольствие, а с другими... Да ну их, других. Нет, в город сегодня Гриша не ходок, сегодня и здесь будет интересно — после обеда приедет волейбольная команда из соседней авиачасти, а Гриша, понятно, болеет за свою, а может даже так случиться, что и сам он будет играть. Правда, шансов на это немного. Вчера лейтенант Соснин, тренер и капитан команды, сказал Яранцеву, что лейтенант Корягин собирается в выходной поехать в Тбилиси. «Вот, если он уедет, то вы будете играть вместо него».