- Я так понимаю, что ты обещала?
Даша еще раз кивнула головой.
- Даш, мне иногда кажется, что ты меня ненавидишь, - вздохнул Мишка.
Даша упорно молчала.
- Вот блин! – Мишка прижал ее к себе, Даша услышала, как часто колотится его сердце, и ей стало жаль его.
- Миш, все нормально, - прошептала она. – Ты не обижайся, я спать буду, мне на ферму завтра с утра.
- Понял. Может, я останусь?
Даша сняла руки Мишки с плеч и сделала шаг назад:
- Уходи!
- Да что ты! Не трону я тебя! Знаю – нельзя!
- Ты все равно уходи!
- Ладно. Пока тогда, Дарь.
* * *
А следующим вечером в дом Дарьи влетела Светка, которая уже считала себя родственницей, поэтому в двери не стучала.
- Ну, деньки! – весело проговорила она и плюхнулась в кресло.
Даша лежала на диване, тупо уставившись в телевизор.
- Ты чего тут дрыхнешь? – Спросила Светка. - Время-то детское! Может, прошвырнемся по большаку?
- Свет, я встала рано.
- А! Слушай, во Натаха дает! - С каким-то непонятным восторгом заговорила Светка. - И главное дает средь бела дня! Правильно, москвича надо отхапать, так че, что хошь натворишь от старания. Она давно уж лыжи навострила.
Дарья приподнялась и уставилась на Светку.
- Что смотришь-то? Сама, небось, замечала. Она мне космы-то еще за него обещалась повыдрать. Ха! – Светка победно заулыбалась. - Поздно уж было дергать-то. Давно уж дело было.
- Что?!
- Что слышала. Пока там Наташка по Тверям, Антон-то и мной не брезговал, хоть я и без институтов. У меня вон, братец, так похлеще любого института учит.
- Ты с Антоном?
- А что? Я хуже Наташки, что ль? – Светка притворно вздохнула. - Да, уж. Лето еще и начаться не успело, Натахин роман накрылся медным тазом. Уехал Тошечка, так хоть братца увез, и то спасибо ему. А уж Наташечке придется опять с Васьком вечерки коротать.
Дарья слушала это, обхватив голову руками. Наконец, она вскочила:
- Ты что говоришь-то, вообще? Что, все знают?
- Сидишь на своей ферме сутками, ничего не знаешь. - Спокойно проговорила Светка. – У лавки седня толковали.
- О Антоне и Наташе?
- Нет, блин, о президенте РФ! – Не выдержала Светка. - Че ты тормозишь?
- Значит, Вася тоже в курсе?
- О! Этот, может, и нет! Он же у нас чудной! – Засмеялась Светка. – А чего это ты вскакиваешь, мне интересно? – Вдруг с ухмылкой спросила она, положив ногу на ногу, - Чего тебе они так покою не дают?
- Чего? Даша села на диван, с неподдельным удивлением смотря на Светку.
- А что? Давно уж все говорят, что ты в Антона-то влюбивши! - раскрыла, наконец, Светка «страшную тайну».
Даша только судорожно вздохнула, не найдя что ответить.
- Ну, как тебе? Давно уже все знают. Потому и братца моего ты динамила.
- Что ты чушь несешь?- С испугом спросила Даша.
- Да хватит тебе, Дарь! Ну ничего ты от деревни не утаишь.
- Да ведь глупости все это!
- А чего ты тогда так переживаешь?
- Да потому что чушь несешь!
- Не только я это, все знают.
- Да перестань ты! Да что же это! - Воскликнула Дарья.
- Ладно тебе! Не хочешь – не говори. Только братец мой тебе это еще припомнит…
- Светка, ну за что вы меня? За что? Что я вам сделала?
- Дарька, не причитай. Все образуется. Ты только Мишку, смотри, обманешь – убьет!
- Уйди, Светк, а то я тебя убью!
Светка ушла, а Дарья всю ночь не могла сомкнуть глаз.
ГЛАВА 7
Несколько дней после отъезда Антона Наташа молчала, избегала Васю, насколько это было возможно. Да он и сам не очень-то разговаривал с ней. Естественно, что и до Васи дошли слухи о ней и Антоне, но что он думал об этом, чего ждал – одному Богу известно…
Наташа избегала и Дарью, чувствовала ее взгляд, тяжелый, словно она была ее самым страшным судьей. Она не знала, что Даша, как могла, оправдывала ее в своих глазах. Хотя тоже не стремилась заговорить с Наташей. Эти несколько дней Даша сама вела себя как преступница: избегала людей, уходила от разговоров, от гостей пряталась. Впрочем, в деревне это не так-то просто сделать.
Между тем, май сменился летними днями, такими же жаркими, если не жарче. Наступила пора отпусков, деревня перешла на летний режим.
Даша поливала грядки в огороде, когда из-за забора ее окликнула тетя Маша, соседка:
- Дарья! Бог в помощь!
- Спасибо! – откликнулась Дарья.
С соседями у нее были хорошие отношения. Когда Дарья осталась одна после смерти мамы, помогали ей соседи. Недаром говорят, что сосед – ближе родственника.
- Че-то ты бледная какая? – спросила тетя Маша, открыв дверку в заборе, который разъединял их огороды, и села на скамейку с Дашиной стороны.
-Да устала, наверно,- с неохотой проговорила Даша.
- Слушай, Дарь, я к тебе за каким делом, поговори ты с Ксенькой?
- О чем? – спросила Даша и села рядом с соседкой.
Ксения была дочерью тети Маши, младше Дарьи, в этом году она только закончила школу.
- Учиться она не хочет! – ответила тетя Маша.- Хоть бы в техникум пошла! Нет, грит. Здесь жить буду!
- Почему?
- Вот ты почему к родственникам в Торжок не поехала? Тебя ж звали они?
Даша пожала плечами.
- Вот и эта грит – не поеду никуда. Съедят ее там, что ль? Дарья, хоть ты поговори с ней, а?
- Да мы и не общались-то никогда.
- Да знаю, она ни с кем не общается, - тетя Маша помолчала.- Нет здесь ничего хорошего. Чего здесь оставаться? Кто спивается, кто с дачниками крутит при живом муже, кто со всеми подряд. Детей бросают. Ваше поколение совсем как с цепи сорвалось. В наше время, если б я с женатым мужиком загуляла, меня б отец прибил, а уж деревня б житья точно не дала. А уж и от него-то шашни крутить. Она-то ладно, с тоски, видать. А он-то че теперь делать заведет? Сына бросил, а теперича и вертать некуда. Да…
- Вы это о ком? – тихо спросила Даша, зная уже, о ком идет речь.
- Дак про Ваську, про кого еще? Эвон, Наташка-то его, говорят, в Москву вот-вот откатит, к Антону. Он, говорят, уж в Прямухине-то хвастал, что, мол, ее увезет. Тьфу, поганая девка. Во до чего ее безнадега наша довела! Эй! – обратилась тетя Маша к Дарье.- Ты че? Бледнющая какая? Ты не заболела ль?
- Так, - Даша встала.- Пойду я, лягу. Наверно, приболела.
- Ты, может, съела чего не того?- заботливо спросила соседка.
- Может, и съела.
- Во-во, Антонине тоже вчера худо было, чего-то в лавке, небось, продали…
Даша не стала слушать, что произошло с Антониной, ушла в дом.
Видимо, Дарья все-таки рано открыла купальный сезон. Несколько дней она пролежала с высокой температурой, не помня и не понимая ничего, а когда, наконец, осознала себя, то, открыв глаза, увидела Светку.