Выбрать главу

— Ну что ж, удачи тебе, — сказал я.

— Она мне необходима, — ответил Эпштейн. — Загвоздка ведь была вовсе не в моей легализации, хотя формально все упиралось в это. А в том, о чем я уже сказал: «Противодействие» и власти всех уровней боятся народных волнений и стараются оттянуть момент истины до последнего. И не зря боятся: трудно даже представить, что может случиться, если репортеры и блоггеры начнут преподносить каждую новую мутацию гриппа как инопланетную инфекцию, любого пропавшего без вести — как переселенца в другие миры, и галлюцинации первого попавшегося сумасшедшего — как свидетельство наличия инопланетных существ на Земле. Но полное замалчивание еще хуже. Пока «Противодействию» удается достаточно эффективно блокировать ведущие на Землю односторонние хоулы, а двусторонних нет вовсе. Почти все инопланетные существа отлавливаются, и у нас их уже на хороший зоопарк. Слухи о тех, что отловить не удалось, активно высмеиваются в подконтрольных «Противодействию» СМИ, свидетельства очевидцев объявляют вымыслами, материальные доказательства опровергаются видными учеными или просто исчезают. Совершенно новые болезни преподносятся как давно существовавшие, просто где-то далеко и в обособленных районах. Изменения климата приписывают исключительно хозяйственной деятельности людей и природным процессам на самой Земле. Но долго так продолжаться не может: с увеличением числа хоулов Объединенные силы просто перестанут справляться с их блокировкой. Или собственная численность подразделений ОСП вырастет настолько, что их существование и цели станет невозможно скрывать. И тогда сегодняшняя ложь аукнется тотальным недоверием людей и «Противодействию», и собственным правительствам.

— Мы с Дашей тоже об этом думали, — сказал я. — Понятно, что рядовых скаутов в стратегические планы не посвящают, однако не могут не раскрывать их хотя бы в общих чертах. После начала полномасштабной интеграции «Противодействию» волей-неволей придется вводить самые строгие ограничения — не исключено, что и военное положение по всему миру. Гайки закрутят повсеместно, причем так, чтоб только резьбу не сорвать. При этом, конечно, непременно где-нибудь сорвут. И в совокупности с тем, о чем ты сейчас говорил, это мигом превратит ОСП в глазах людей из защитника человечества в мирового жандарма. Всенародная ненависть нам гарантирована. Может, даже и не успеем в защитниках походить.

— Правильно, — подтвердил Эпштейн.

— Но пока мы решили оставаться в рядах, — сказала Даша. — Из разведчиков жандармов никак не сделать, а если «Противодействие» попробует провернуть с нами что-то неподобающее… Мы с Сережкой давно решили: в случае чего — уйдем через хоулы куда глаза глядят. А у тебя какие планы? Я имею в виду — помимо общественно-полезной деятельности?

— Мне очень хочется подтвердить или опровергнуть свою гипотезу об осевых мирах, — ответил Эпштейн. — Однако для этого в них надо попасть.

— Подробности не раскроешь? — спросила Даша. — Или секрет?

— Никакого секрета — скоро приеду к вам в центр читать лекцию по теме. После того, как мы побывали на Сатанаиле, я предположил, что в нашей Вселенной существуют потенциально бесконечные миры. В том числе со свойствами, близкими к земным. Собственно, именно их взаимодействие между собой и будет управлять циклами интеграции обычных планет с похожими параметрами. Вот так, если коротко. Коллеги меня поддерживать не спешат, потому что гипотеза ставит под сомнение наши представления о пространстве, да и не только о нем. Если я окажусь прав, третья часть физики, если не половина, накроется медным тазом. Зато мы окажемся в состоянии предсказывать появление хоулов. А так как «Противодействие» просто одержимо идеями предсказания хода интеграции ради принятия упреждающих мер, деньги на экспедицию и все необходимые исследования мне, скорее всего, дадут. Дело за малым — обнаружить потенциально бесконечный мир, в котором не было бы настолько опасно, как на Сатанаиле. Пока я не нахожу надежных свидетельств его существования в показаниях возвращенцев. Возможно, в будущем положение изменится…

Эпштейн замолчал.