Он знал, что его голос звучит слишком жизнерадостно, что он только пытается доказать себе, будто готов ко всему, и это ему не очень удается. Но вскоре и это перестало его беспокоить. «Какой смысл, - сказал он себе, смущаться из-за андроида?»
Пока он ел, Марион-А неподвижно сидела на той же некрашеной табуретке. Он пытался не обращать внимания на ее присутствие, но тем не менее она все-таки находилась рядом. Может быть, она и была всего лишь сложной машиной, но очеловеченный облик создавал иллюзию личности. Он не испытывал бы дискомфорта, если бы ел перед магнитофоном, камерой или электронным компьютером, но перед Марион-А он ощущал неловкость. Она, конечно, представляла собой сочетание всех этих вещей, однако в то же время являлась и чем-то большим.
Ее целостность была важнее того, из каких частей она состояла... Не совсем машина и не совсем человек. «Интересно, - подумал он, - испытывал бы я такие же ощущения, если бы это был обычный робот?» Немного погодя ему захотелось поговорить с ней.
- Настанет день, - сказал он задумчиво, - когда андроиды смогут есть. Марион-А улыбнулась:
- Мы уже это можем, сэр, если необходимо. Большинство андроидов, произведенных за последние десять лет, имеют искусственные желудки. Поскольку у людей прием пищи - функция не только необходимая, но и социальная, решено было создать андроидов, способных, если потребуется, занять место за столом... Вы хотите, чтобы я присоединилась к вам, сэр?
Маркхэм отрицательно помотал головой.
- Что вы делаете с ней? - спросил он.
- С чем, сэр?
- С едой.
- Она переходит в маленький пластиковый пакет, который удаляется, когда это удобно.
- Боже мой! - воскликнул он. - Я полагаю, что способность рожать стоит следующей в списке.
- Я так не думаю, сэр. Небиологический материал более доступен, и фабричное воспроизводство более эффективно.
Он рассмеялся:
- У вас очень слабое чувство юмора. В ответ она улыбнулась:
- Да я совсем не шутила, сэр.
После завтрака Марион-А вывела его на крышу и усадила в брезентовое кресло, стоявшее на солнышке. Он полагал, что Северный Лондонский Санаторий находится на окраине города, но вокруг, насколько позволял глаз, он видел только лес и поля.
- Где мы? - спросил он. - Я думал, что мы где-то неподалеку от города.
- Лондон отсюда милях в пятидесяти, - ответила Марион-А. - Ближайший город - Колчестер.
- Почему же тогда «Северный Лондонский Санаторий»?
- Потому что он расположен в республике Лондон, сэр.
- Да, вы вчера что-то говорили об этом... Я хочу отсюда выбраться. Хочу посмотреть, что произошло с миром... Вы знаете, я даже не представляю, какое сейчас время года! Погода такая великолепная, что я думаю - сейчас весна или ранняя осень.
- Сегодня третий день сентября, сэр. Маркхэм глубоко вздохнул:
- Лучший месяц в году. Я помню... - Он вдруг запнулся. - К черту это... - Он посмотрел на Марион-А и улыбнулся. - Я хотел бы попросить о небольшом одолжении. Перестаньте называть меня «сэр». А то я чувствую себя директором компании.
- Да, мистер Маркхэм.
- Это еще хуже. Зовите меня просто Джон. Марион-А заколебалась:
- Персональному андроиду не положено быть столь фамильярным.
- А также не принято вырубать человека изо льда, после того как он пролежал полтора века в ледяной коробке... Я бы хотел, чтоб вы звали меня Джоном.
- Тогда я бы посоветовала ограничиться этим в разговорах наедине. В отношениях человека и андроида существуют строгие правила.
Он зевнул:
- Может быть, не очень нужные правила... Я чувствую себя очень усталым. Черт, я же только что проснулся.
- Вы были условно живым, а после этого повышение утомляемости и слабость - обычные явления. Поэтому вам необходимо несколько дней на восстановление сил.
- Марион?
- Да, сэр?
- Да нет. Не «да, сэр». Она улыбнулась:
- Да, Джон.
- Удивительно. Я чувствую вашу индивидуальность и ум... Как долго вы будете моим персональным андроидом?
- Пока вам не потребуется другая модель, сэр.
- Хорошо. Тогда я могу заняться вашим образованием. Это должно быть интересно.
- Мне уже задана программа по научным и общественным знаниям.
- Это не то образование, о котором я подумал. Она промолчала, и Маркхэм сказал раздраженно:
- Если бы вы были человеком, вы бы попросили меня объяснить.
- Вы этого хотите?
- Да.
- Тогда, пожалуйста, дайте мне определение того типа образования, которое вы подразумеваете.
- Вот так лучше. - Он опять зевнул и сонно посмотрел вдаль. Интеллектуальная независимость и любопытство. Без них вы просто коробка с электронными трюками. А с ними вы можете стать существом, обладающим самосознанием.
- Самосознание, - сказала Марион-А, - это метафизическая абстракция, которую я могу понять, но не оценить.
- Самосознание, - ответил он, - это дар Божий, что тоже метафизическая абстракция, но тем не менее ценная. Бог дал его человеку. Вопрос в том, может ли человек передать его машине?
Марион-А положила подушку ему под голову, а ноги укрыла легким покрывалом:
- Я думаю, что ответ на этот вопрос могут дать только человеческие существа.
Маркхэм посмотрел на нее и усмехнулся:
- Пока андроиды сами не начнут себе задавать его... Вы - готовая Галатея, а я - устаревший Пигмалион. Интересно, к чему это приведет?
- Боюсь, что мне незнакомы термины, которые вы употребляете. Он засмеялся:
- Пигмалиону тоже. - Тут глаза его закрылись, и он крепко заснул.
Сон и еда, разговоры и прогулки - таков был его образ жизни несколько следующих дней. Его усталость была больше, чем просто усталость физическая, ее усиливала летаргия духа. Но постепенно жизненные силы возвращались, и на пятый день он кипел от нетерпения, желая вырваться из санатория на свободу и исследовать мир двадцать второго столетия.
На пятый день произошли и еще некоторые изменения. Во время медицинского обследования он познакомился с двумя андроидами-врачами, которые несколько отличались от других андроидов, включая и Марион-А. Позже он узнал, что они были психиатрами, и решил, что их беседы с ним, имевшие очень личностный характер, были частью психиатрического обследования.
Вечером того же пятого дня он впервые вступил в контакт с внешним миром. Правда, контакт был односторонним, поскольку у него брал интервью андроид со стереовидения, однако Маркхэм получил некоторое представление о мире, встречи с которым ожидал.
Интервью проводилось в его квартире вскоре после позднего и плотного обеда.
Андроид был высоким, с очень подвижными чертами лица. Когда он улыбался, это было похоже на настоящую улыбку; вообще его лицо способно было принимать множество весьма правдоподобных выражений, что, несомненно, тоже было запрограммировано для удовольствия телевизионной аудитории.
Стереокамера представляла собой капсулу в форме яйца с гроздью крошечных линз на широком конце. Она была установлена на треножнике и направлена на Маркхэма, сидящего на кушетке. Насколько он понимал, камера имела дистанционное управление и контролировалась андроидом, на запястье у которого было пристегнуто устройство, похожее на часы.
Марион-А оставалась вне камеры; Маркхэм с удивлением заметил, что нет-нет да посматривает на нее, ища поддержки. Он стал во многом зависеть от нее за последние несколько дней, и эта зависимость оказалась сильнее, чем он предполагал.
Андроид-репортер кивнул Маркхэму, дотронулся до своего устройства, а затем повернулся к камере:
- Хэлло, дорогие люди. Как всегда, Персона-Парад знакомит вас с наиболее интересной личностью недели. Сегодня с нами мистер Джон Маркхэм, который пребывал в условно живом состоянии сто сорок шесть лет. Этого не может быть, но это было. Перед вами живой представитель истории, друзья. Это поистине драматическая ситуация - человек из двадцатого века совершил прыжок во времени длиной в сто сорок шесть лет. Помните, дорогие друзья, мы для него - фантомы будущего, он для нас - призрак прошлого. А что думает он обо всем этом? Давайте спросим его!