«Шестой? А командовать кому? Пусть командует Демьян, в его же подчинении шестой десяток! Так, а еще? Седьмой десяток? Им командовал повешенный урядник Борис… и братец, его, дурень, хоть и грех так о покойниках говорить. Нет, там и младшие урядники еще не назначены, и вообще…
Что, сэр, уже любимчики и „нелюбимчики“ появились? Или боитесь, что в спину стрельнут? Впрочем, совершенно одинаковых подразделений не бывает. Есть надежные, есть серая масса, а есть… действительно, лучше не рисковать — будете оглядываться, уделять излишнее внимание, и упустите что-то важное. Решено, седьмой десяток не берем, пусть ладьи и пленных охраняет! Блин, надо было не слушать Нинею, а переформировать подразделения…
Остались восьмой и девятый десятки. Восьмой… ну уж нет! Там Демка убил урядника, а еще двоих расстреляли. Значит, пойдет девятый десяток, где урядником поставлен Иона. А надзирать за ним будет старшина Дмитрий. Из поручиков остается Роська. Вот и ладно! Он и за оставленными ладьями присмотрит квалифицированно, и пленным острастку, если понадобится, сможет дать».
Сам Мишка решил идти на том насаде, на котором пойдет десятник Егор, чтобы быть рядом, а Егор выбрал насад, которым правил Семен дырка. Так Мишка и оказался в компании шестого десятка, которому и выпало захватывать первую ладью, стоявшую ниже других по течению.
Ладьи с огневцами и отроками бесшумно отваливали от причала и уходили вниз по течению, унося, вместе с добычей погорынцев, и тела полочан, заплативших жизнями за нерадивое отношение к своим обязанностям. Одна, вторая… пятая. На берегу и остальных судах так никто и не спохватился — ни огонька, ни голоса, ни какого-либо другого признака поднявшейся тревоги.
«Блин, как в кино! Ну не может же все идти так гладко!».
Мишка прошлепал босыми ногами по мокрому настилу причала к следующей ладье. Адаптировавшееся к темноте зрение смутно улавливало светлые пятна рубах отроков и Мишка скорее догадался, чем рассмотрел, что они уже скидывают чалки с причальных столбов и упираются в борт ладьи отталкивая ее от берега.
— Э-к-к… навал-л-лись… т-туды т-тебя…
Негромкое натужное кряхтение издавал, похоже, Фаддей Чума. Мишка уже собрался идти дальше, как вдруг Фаддей охнул и с громким, показалось, что прямо-таки оглушительным, плеском свалился в воду. То ли руки соскользнули по мокрому дереву борта, то ли увлекся и не успел вовремя откинуться назад…
«Ну вот, сглазил…».
Мишка замер сжимая самострел и до боли в глазах всмотрелся в темный проход между складами — показалось или там действительно что-то шевельнулось? Изнутри ближайшего строения донеслось какое-то невнятное бормотание, потом сонный голос что-то гнусаво спросил, кажется: «Что там такое?».
«Охрана? Спали? А почему храпа не было слышно? Где у них вход?..».
Мишка, так и не успел решить, что ему делать — то ли двигаться к складу, чтобы попытаться как-то заставить замолчать проснувшегося человека (убить, конечно, а как же еще заставишь-то?), то ли, наоборот, бежать к воде и спрыгивать в ближайший к нему насад (еще, ведь, найти надо в темноте). Громкий голос ратника Арсения заставил его вздрогнуть так, что оружие чуть не выпало из рук.
— Раззява! По нужде сходить не можешь, чтоб за борт не сверзиться!
Фаддей Чума, громко отфыркнувшись, забубнил из воды что-то неразборчивое.
— Вот-вот! — продолжил скандальным тоном Арсений. — Купайся теперь, заодно и портки простирнешь! Погоди, я тебе еще и портянки твои кину, стирать, так стирать!
— Чего разорались, обормоты?! — донеслось от склада. — Поссать и то толком сходить не могут… работнички…
— Тебя, дурня не спросили! — отозвался Арсений. — Как хотим, так и ссым!
— А я вот щас выйду, так поглядим, кто тут дурень! — пообещали из склада.
— Эй, вы! — донеслось от ближайшей ладьи. — Хватит глотку драть, полуношники! Охота друг другу рыло начистить, так бейтесь! И нехрен тут орать!
— А я, вот, свайку[6] возьму, — продолжал блажить дурным голосом Арсений — да как раз по рылу-то… а ну, высунься!
Судя по звукам, скандалист с ладьи, действительно, высунулся из-под тента — сначала раздался звук смачной затрещины и ругательства, потом какая-то возня, потом, уже из-под тента, шум драки.
— Да уйметесь вы, дуроломы, в конце-то концов? — снова заорали в складе. — Сейчас дружинников дозорных кликну!