Таркан сглотнул.
— А ему можно доверять?
— Культ убил всю его семью. Ему пришлось смотреть, как умирают в огне его младшие сестра и брат, как насилуют его мать и как убивают отца, — с горечью сказал принц. — Это настоящее лицо культа… убийства и зверства! — Он потянулся к бутылке, но Таркан забрал её.
— Ещё нет, мой принц, — твёрдо сказал он. — Давайте сначала закончим, и тогда я буду счастлив помочь вам напиться так, как вы ещё никогда в жизни не напивались!
— Хорошо, — сказал принц. — На ваше слово уже всегда можно было положиться. Я сделаю всё возможное, чтобы украсть у вас как можно больше вина и превзойти вас в выпивке! — Он указал на кинжал, который Таркан отложил в сторону. — Вы узнаете того человека по кинжалу, у него есть точно такой же. Он сможет рассказать вам то, что мы хотим знать! Ваш отец считает, что вы можете ему доверять. — Принц поднял глаза на Таркана. — А это что-то да значит, потому что речь идёт о вашей жизни. Ваш отец любит вас.
— Иногда мне кажется, что нет, — ответил Таркан. — Аскир далеко от наших красавиц, и я слышал, что там холоднее… а вино вряд ли будет настолько хорошим!
Принц рассмеялся, но это был горький смех.
— Говорите, прям как настоящий щеголь, друг мой. Как думаете, сколько ещё мы сможем продолжать эту шараду? — Он указал жестом на меч, прислонённый к стене у кровати Таркана. — По крайней мере, у вас есть меч. По крайней мере частично, его нужно воспринимать серьёзно, и уважать вас за это.
— У вас тоже есть меч, — тихо напомнил принцу Таркан.
— Я выиграл его, когда на мне были одеты ваши доспехи, — отозвался принц. — Потому что тоже хотел знать, есть ли у меня стальной стержень или только длинный язык. — Он улыбнулся, а потом рассмеялся. — Посмотрим, поверит ли нам кто-нибудь, когда придёт время. — Он потянулся за бутылкой, и на этот раз Таркан отдал её ему.
— Вино — это способ утопить своё горе, — заметил принц. — Есть ещё и другой. — Он многозначительно посмотрел на смятую кровать.
Таркан вздохнул.
— У неё есть сестра, — наконец промолвил он. — И у обоих большое сердце. Если появится внебрачный ребёнок…
Принц серьёзно кивнул.
— То это будет мой первый, — сказал он. — В таких делах я знаю, что правильно, а что нет. И как вы хорошо знаете, я не менее осторожен, чем вы. — Он задумчиво посмотрел на Таркана. — У вас так много цветков, которыми вы лакомитесь, мой друг… но почему-то мне кажется, что вы любите их всех!
Таркан пожал плечами.
— А что может не понравится в женственности?
Теперь Таркан стоял и задумчиво взвешивал кинжал в своей руке. Пожалуй, так быстро он не сможет забыть ту ночь. Когда из королевского замка прибыл посыльный с вестью о несчастном случае, действительно любой мог бы подумать, что застал баронета и принца во время оргии. А учитывая щедрость принца, он одарил сестёр усадьбой и землёй, и тяжёлым кошельком с золотом. Деньги за молчание, но не за похотливые секреты, а за то, что им пришлось поклясться никому не рассказывать о слезах принца.
Незадолго до своего отъезда Таркан ещё узнал, что граф Балдуир взял на себя благородную задачу отстроить южный пограничный пункт и защитить его от варваров, которые на протяжении веков постоянно пытались вторгнуться в страну.
Он поспешно оделся, всё же не стал долго возиться с сапогами, схватил меч и кинжал и поспешил прочь.
5. Нелегкая добыча
«Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз спускалась в порт ночью», — подумала Дезина, направляясь к Зерновым воротам, — «особенно учитывая то, что она там выросла.»
Высокая стена, называемая внутренней портовой стеной, отделяла четыре пятых круга порта от самого города. Через неё в порт вело трое ворот: Храмовые — на севере, Зерновые и Ремесленные — на юге, расположенные позади складов и бывшего южного портового, караульного помещения, у ног старой разрушенной морской крепости.
Зерновые ворота были самыми большими из всех, с тремя широкими высокими проходами, через которые без проблем могла проехать даже самая большая торговая повозка, двумя весами, таможней и охранной. Порт был зоной свободной торговли, и только проходя через одни из трёх ворот, было необходимо заплатить пошлину за товары, которые были куплены на портовых рынках или аукционах.