Выбрать главу

Но теперь, кажется, пробил час расплаты за федяшкинские гастрономические утехи и кейф в светелке. Сопелкин почувствовал, что ближайшие полчаса могут оказаться самыми трудными в его жизни. И предчувствие его не обмануло.

«Замок Бредшайр» — с ужасом прочел он на титульном листе.

— Какая досада! — воскликнул Сопелкин. — У меня в столе уже лежит этот чертов «Замок» в переводе Татьяны Филидоровой. Вот смотрите.

Сопелкин выдвинул средний ящик и извлек оттуда папку с тесемками.

Вдова насупилась, надела очки, которые шли ей определенно больше, чем матросский костюмчик, и впилась в рукопись конкурентки. И вдруг морщины на ее переносице разошлись, и Аглая расхохоталась.

— Миленький, но это же совсем другой «Замок Бредшайр»! У нее автор — какой-то Джон Гуд, а мой роман написал Йохн Гоод.

— Йохн Гоод! — эхом отозвался Сопелкин, глядя на вдову круглыми от ужаса глазами.

— Надеюсь, вам знаком этот писатель?

Сопелкин понимал, что за одного только Йохн Гоода он обязан, не читая романа, выпроводить гостью за дверь. Но ели, качавшиеся перед окном федяшкинской светелки, еще крепко держали его в своих зеленых лапах.

— Увы, Джон Гуд и Йохн Гоод — это одно и то же лицо, — приятно улыбаясь, объяснил Сопелкин. — Вы неверно транскрибировали имя автора.

— Не может быть! Вы еще скажете, что у вашей Филидоровой тоже действует герцогиня Джейн Бредшайр и ее несносный сын Чарльз?

— Кого нет, того нет. У Филидоровой — герцог Чарльз Бредшайр и его несносная дочь Джейн.

— Ну вот, надеюсь, теперь вы не сомневаетесь, что Филидорова и я перевели разные романы?

Однако Сопелкин как раз сомневался. И надо сказать, у него были довольно веские основания для сомнений.

— Извините, Аглая Филипповна, а почему вы решили, что Чарльз — сын Джейн?

— То есть как это — почему? Здесь же написано! — засуетилась вдова. Она достала из баула английскую книжку, полистала взад-вперед и нашла нужное место. — Извольте. «Джейн мейд сэр Чарльз гоу ту зе бенк». Вы понимаете, что это значит по-английски? «Джейн сделала сэра Чарльза и пошла в банк»… Но, как учил нас Корней Иванович, необходимо всячески избегать буквального перевода. Поэтому вульгарное «сделала» я заменила более литературным «Джейк произвела сэра Чарльза на свет».

— M-да… Ну, а почему Джейн тут же, не отдышавшись после родов, подхватилась и помчалась в банк?

— То есть как это — почему? Только мужчина способен задать такой вопрос. Нужно же купить коляску, нанять няню, гувернантку — масса расходов.

— Я вынужден вас огорчить, Аглая Филипповна, — сказал Сопелкин, — но «мейд» по-английски — не только «сделала», но и «заставила». Джейн заставила отца пойти в банк, вот в чем штука.

— И все-таки вы ошибаетесь, Юрий Михайлович! — упорствовала вдова. — Чарльз — ей сын, а не отец.

— А вам не показалось странным что у сына седые волосы? Видите — «грэй»?

— Да будет вам известно, — наставительно сказала вдова, что «грэй» — это не только «седой», но и «серый», а серый — это грязный, а грязная голова у малыша оттого, что его мамаша дни и ночи напролет флиртует с Хейлбруком, мэром города, вместо того чтобы смотреть за ребенком. Фактически перед нами роман о безотцовщине и ее печальных результатах.

— Хейлбрук не мэр, а майор, — устало сказал Сопелкин.

— Может быть, но это не столь важно.

«Боже, — подумал Сопелкин, — я все понимаю: она проела мужнину сберкнижку, продала заведующему керосиновой лавкой дачу в Федяшкине и уже успела промотать деньги на портных и косметичек. Ну так шла бы работать, ну хоть делопроизводителем в ЖЭК — справки выдавать, чем так позориться. Нет, завтра же свою Верку погоню в три шеи работать, а то, неровен час, скапучусь, а она будет вот так с синтетической котомкой побираться по издательствам и совать занятым людям под нос какой-нибудь идиотский перевод с португальского».

— Милая Аглая Филипповна, — собравши все свое мужество, сказал Сопелкин. — Что поделаешь, не получилось у вас. Я готов переписать все заново, строка на строку, но ведь Филидорова этого дела так не оставит. Я ее знаю. Просто ума не приложу, что вам посоветовать…