– А че это ты сам туда не сходишь? – спросил Дыня. Но тип в кожаном плаще только схватил Кольку за нос железными пальцами – и из глаз мальчишки мгновенно брызнул слезный фонтан.
– Вопросов тебе задавать никто не разрешал, шкет! Пойдешь или нет?
– Бойду, – прогнусавил Дыня, хватаясь за его руку. – Пусти, больдо… черт!
– Вали, – незнакомец оттолкнул Колькину голову и вытер пальцы о его куртку. – Через десять минут на этом месте!
Вот таким образом Колка Дынкин по прозвищу Дыня решился преступить 141-ю статью Уголовного кодекса, которая упреждает граждан от незаконного проникновения в чужое жилище. Откуда ему было знать, что интересующая его квартира с сегодняшнего утра находится под наблюдением!
Моя сменщица Оля, заступившая на дежурство утром и, конечно, быстро узнавшая все подробности ночного происшествия, пропустила Кольку в квартиру беспрепятственно. Но сама, дождавшись, когда Колька уедет на лифте, тут же набрала телефон Ады.
На этом месте я вопросительно уставилась на Аду:
– Вот как! Почему именно вам? Почему не в милицию?
Ада пожала плечами:
– Милиция вашу сменщицу ни о чем не просила, а я – просила. Обещала за каждый новый факт даже заплатить. И слово свое сдержала. Оля позвонила мне, и я тут же оказалась на месте – к счастью, я была совсем недалеко. Буквально на подходе, я ведь шла к вам, Зоя Яковлевна.
…Итак, через пять минут Колька уже бился в сильных руках Ады.
– Бойкий мальчишка, – заметила она в этом месте. – Шипел, вырывался, пинаться пробовал… кусался даже! Кассету, между прочим, сюда давай, – не оборачиваясь, через сиденье протянула она мальчишке раскрытую ладонь. – Давай!
– Че мне вам давать-то? – вжался в сиденье Дыня. – Не было там никакой кассеты!
– Врешь?
– Че ему врать-то? – заступилась я за Кольку, невольно заразившись его манерой выражаться. – Вы же сами видите – нету у него ничего!
– А под курткой?
– На, смотри, – парнишка сценическим жестом распахнул на груди свою легкую ветровку. – Обыщи еще меня, ментяра! Без ордера-то…
– Я те дам – ордер, сопляк! – с угрозой начала было Ада, но я вмешалась:
– Не запугивайте ребенка, вы что? Скажи, мальчик, – повернулась я к Дыне, – в квартире действительно не было никакой кассеты?
– Почему не было-то?
– То есть как?! – взвилась Ада.
Я вмешалась, постаравшись мягким тоном смикшировать грозный Адин окрик:
– Так как же было дело, Коля? Имелась кассета на месте или нет?
– Да там этих кассет, наверно, тыща! Ну, не тыща, а штук двадцать точно. Цветные такие коробки. И все с фильмами! Я, пока их перебрал, взмок даже от страха… боялся, что накроют…
– И правильно боялся. Накрыли, – усмехнулась Ада.
– Продолжай, Коля, – попросила я. – Ты хочешь сказать, что не нашел кассету именно с «Джентльменами удачи»?
– Ну да! Он же такую просил!
– А ты хорошо смотрел?
– Да я три раза все перешерстил!
– А в других местах?
– Ну… В этом, в шкафу, посмотрел и под шкафом…
– Ага. Ясно.
Ничего конечно, ясно не было, но не показывать же это при мальчишке! Тем временем «Жигули» миновали уже два квартала и сейчас проезжали по кольцу «речного вокзала» – невдалеке показались цветные крыши придорожных киосков.
– Здесь! Это здесь он меня встретил! – крикнул Дыня, тыча грязным пальцем в окно. Мимо указанного Колькой места в разные стороны шли разные прохожие, но никто из них даже отдаленно не напоминал описанного Дыней человека в шляпе и длинном кожаном плаще.
– Нет его…Ушел, – констатировал Дыня.
– Ушел, потому что не дождался?
– Сколько времени прошло с тех пор, как вы расстались? – спросила Ада.
– А я знаю? Может, полчаса уже! Или час. А мы через десять минут условились. Будет он меня ждать…
Дыня загрустил – может быть, об утерянной возможности заработать пятисотенную.
– Коленька, знаешь что? Дай-ка ты мне бумажку с адресом. Ту, которую тебе этот мужчина дал. Ты ведь ее не выбросил? – как можно более вкрадчивым тоном спросила я.
Колька пошарил в карманах и положил мне на ладонь маленький бумажный комочек.
– Вы, это, – спросил он, чуть не плача, и губы у Дыни опять поехали вниз, – вы куда меня везете-то? В тюрьму, что ли?
– А куда ж тебя – в санаторий для бывших членов партии? – сыронизировала Ада.
– Да че я такого сделал-то?!
– А ведь мальчик прав, – сказала я покровительственно. – Давайте учтем искреннее раскаяние в содеянном, охотное сотрудничество со следствием и отпустим ребенка. Он больше не будет. Ты ведь больше не будешь, Коленька?
– Че это я буду-то?
– Ну вот, видите! Так как мы поступим, товарищи?
– Ладно, – впервые за все время подал голос Сашка, притормаживая нашу машину у тротуара. И добавил, явно подыгрывая Аде: – Но учти, гражданин Дынкин, что я из-за тебя на нарушение инструкции иду. Еще раз поймаю в чужой квартире – сядешь по-крупному. Понял?
– Понял, – согласился парнишка и бодро полез из машины.
– Коленька! – крикнула я, спохватившись. – Адрес свой оставь! Свидетелем будешь!
Но мальчишка уже стремительно удалялся, сверкая пятками и перебегая дорогу прямо под носом проезжающих мимо машин.
– Мне кажется, нам надо вернуться обратно.
– Зачем? – обернулась я к Аде.
– Попробуем еще раз осмотреть квартиру Риты. Есть все же крошечная доля вероятности, что мальчик просто не заметил нужной кассеты. Попытаемся ее найти.
– Это противозаконно, – отказалась я. – Квартира опечатана.
– Колька все равно уже сорвал эту печать.
– Все равно, я не буду вам в этом помогать.
– Я помогу вам, хотите?
К моему изумлению, это сказал Сашка. Я воззрилась на него, на мгновение лишившись дара речи.
– Хочу, – просто ответила ему Ада и, как я догадалась, ослепила парня улыбкой. Мой сын смотрел на нее как завороженный. – Вы, как я вижу, не такой уж законопослушник?
– Нет, я… – он смешался. – Вообще-то я как раз учусь на юридическом, но…
– О, как интересно! Что ж, будем считать, что вам предстоят некие практические занятия, да?
– Да, – зачарованно сказал он, с трудом переведя взгляд на дорогу.
– Познакомьтесь, Ада, это мой сын, Александр, – пришлось сказать мне.
Прозвучало это, надо признаться, ни к селу ни к городу.
* * *Во дворе, который мы покинули несколько минут назад, царило оживление. Безработные, домохозяйки и коротающие век старушки – божьи одуванчики топтались у знаменитого подъезда и трещали, как стайка сорок. Сила их любопытства и желание как можно скорее узнать, что происходит, была так велика, что заставила одну из бабусек кинуться прямо к нам под колеса.
– Старая дура! – прошипел Сашка, резко крутанув руль – так, что мы едва не врезались в железный фонарный столб. – Что-то случилось, гражданка? – спросил он через стекло у маленькой бабки со сморщенным лицом, которая уже стояла у «Жигулей» и остервенело дергала дверную ручку.
– Гражданка! Что случилось?
– Сима пропала, – заявила старушка таким злобным тоном, словно за исчезновение неизвестной Симы мы с Адой и Сашкой несли персональную ответственность. – С утра ушедши, и посейчас нету! Детки беспризорные бегають, не кормленыя, не поиныя, Кондратича с сердечным приступом увезли! Мы тута думаем – могеть, чего с Симой случилося?! Могеть, Симу-то тоже загубили?!
– Тихо! – невежливо оборвала Ада злющую тарахтелку. – Все по порядку! Кого увезли с приступом?
– Так Кондратьича!
– Это кто?
– Так муж!
– Чей?!
– Симин!
– А Сима – кто?!
Старушка поджала тонкие губы и уставилась на Аду с ненавистью. Впрочем, у бабульки был такой вид, как будто ненависть к молодым и красивым женщинам в дорогих шубах вызревала в ней каждое утро.
– Ишь, какая… – зашипела она и скрючила пальцы своих морщинистых ручек. – За дуру, значит, решила меня подержать?! Не выйдет! – плюнула она и выпятила губу, точно примеряясь, как бы половчее наколоть Аду на свой единственный зуб.