Понять то, что мне пытались сказать, было не трудно. Друг дал мне очередную фору. То, что Уорк пустит в разработку новые данные — и к гадалке не ходи. Другой вопрос, что начинать ему придется с нуля (подсказчиков не будет), и раскручивать это все ему придется самому, а это всё займет определенное время.
— Ты чудо, — чмокнула друга в щеку и поскакала на выход, — Пока. Жене привет!
— Ты когда в гости заявишься? — уже в мне в спину прокричал он.
— Как только разгребусь с этим делом — сразу к тебе! — обернувшись, улыбнулась, — и передай жене, что ты у нее самый лучший!
Двери за спиной с тихим шелестом встали на место, закрывая проход, а я, окрыленная новыми возможными подвижками в расследовании, поспешила к выходу. Теперь меня даже мерзкий мелкий дождь не огорчал.
Правда, до улицы я так и не добралась. И тому была причиной моя собственная память. Вернее, всплывшее вдруг недавнее воспоминание, к которому подтолкнула совершенно неожиданная встреча в холле, недалеко от стойки охраны здания.
Моего недавнего задержанного, пытавшегося до того на допросе заболтать меня всякими глупостями, не имевшими отношения к делу, по которому он проходил, как раз вели на выход, к стоящему у тротуара тюремному, с окруженной решеткой в виде купола кабине для заключённым, тэккару.
«— … я за ним уже час брёл, госпожа шериф, думал, удастся что интересное увидеть и потом неплохо на этом заработать… Так нет! Свернул к этим самым теплицам, постучал в ворота, и всё — пустили, как миленького. Вот Вы, госпожа, поумнее моего будете — скажите: зачем этому смазливому, ни дня в жизни не работавшему с землей (уж я-то знаю — видел, ручки у него, не в пример другим, чистенькие и ухоженные были)… так вот, зачем ему в эти чертовы теплицы? Ну не за цветочками-то? Зачем бы он тогда так тщательно прятался, если б не боялся, что узнают?»
— Так, стоп! — излишне эмоционально выкрикнула я, ходко протрусив оставшийся путь до них, и уже более спокойно добавила, обращаясь к конвою, — поездка отменяется на время. Думаю, он эту ночь еще проведет здесь. Возникли некоторые обстоятельства, требующие уточнения.
При этом так плотоядно улыбнулась, что арестант как-то безнадежно затрепыхался между двумя внушительными фигурами своих сторожей, бессмысленно дергая руками, пытаясь их освободить. Зряшное дело, надо сказать: тут уже давно придумали альтернативу наручникам моего времени. Причем, сразу нескольких модификаций.
Эти были одни из самых надежных. Закрепленные браслеты на руке конвоира и сопровождаемого заключённого при проведении определенной последовательности действий создавали направленное силовое поле вокруг рук задержанного. Вот и получалось — вроде как не причиняет вреда здоровью, и в то же время позволяет ограничить движения, а то и вовсе, при необходимости, скрутить в бараний рог.
— Мне-то все равно, шериф, — пробасил старший группы, — только вот начальство будет недовольно.
— Начальство беру на себя, а вы ведите подследственного в первую допросную, — пробормотала я, уже набирая номер телефона секретариата следственного изолятора.
Да-да, и такие на Новом Марсе присутствовали. Правда, не чета тем, что из моей прошлой жизни. Не скажу, что курорт, но условия содержания меня до сих пор поражают. Уж я-то помню, что было в те времена. Моего тогдашнего подзащитного держали именно в одном из самых лучших. Но и он не шёл ни в какое в сравнение с тем, что имелось здесь.
Минут пятнадцать я рассыпалась в извинениях перед начальником дежурной смены, туманно намекала на вновь открывшиеся обстоятельства… в общем, делала из себя недалекую дуру. Это тоже иногда полезно делать. У мужчин к дурочкам всегда снисходительное отношение и не требуют они от них ничего особенного, а соответственно они чаще прощают этой категории женщин то, что другим всю жизнь вспоминали бы. Так что дурой часто быть удобнее, чем биться лбом о стену.
Тему моей несостоятельности как профессионала мы быстро закрыли, так же как и сумели уйти от прямого отказа на заигрывающее предложение где-нибудь посидеть вечером. Правда, последнее удалось провернуть не с такой ювелирной филигранностью, как хотелось бы. Все же отсутствие официальных мужа и детей иногда создаёт дополнительные трудности…
— Может, мне тэккар не отпускать? — поинтересовался тот самый конвоир, старший группы, когда я зашла в допросную, — вы же наверняка быстро. Чего ему здесь сидеть? А мы его сразу определим, куда надо.
Я только головой мотнула отрицательно, показывая, что подследственный мне еще нужен будет. Потому подождала, когда страж покинет комнату, останавливаясь, согласно уставу, у входа, за прозрачной стеной, чтобы он меня мог видеть, но в то же время не мог слышать обсуждаемое во время допроса.