— Ничего себе, а что не видно разве?
— Неа, не видно. У мужиков же как? Если любит — то ничего не замечает. Она может быть какой угодно — распутной, грубой, надменной — в общем, сукой и стервой, а ему без разницы — весь мир не прав, а прав только Он, потому что это Она. Потом когда-нибудь всё же прозреет, но это все потом. А вот если любят его… То тут та же слепота, но наоборот. Нам же что важно — достичь, добиться, завоевать. Но вот если нужно просто заметить… а может, в такое счастье не можем поверить, не знаю. Да и потом, девушки всегда себя ведут так, словно у них что-то есть на уме в отношении тебя, а на самом деле — просто хотят подружкам нос утереть. А может, еще проще — не нужно ему такого счастья и всё тут. Извини, если разочаровал.
‘Вот оно как! Просто у мужиков?! Знал бы он, какие загадки устраивает мне тайный поклонник!’. — И тут меня осенило:
— Ну, допустим! Тогда еще можно уточнить про психологию мужчин?
Серж внимательно глянул мне в глаза, словно хотел что-то увидеть, очень ему важное, но тут же всё испортил, подмигнув и улыбнувшись широкой мальчишеской улыбкой. А ведь я даже успела подумать, как он хорош, когда серьёзен!
— Ди, радость моя, ты сделала верный выбор, задавая подобные вопросы именно мне! Честно и доходчиво отвечу на любой вопрос. Абсолютно! Даже на самый неприличный.
— Прекрати паясничать! Ладно, — я убедилась, что Леночка с Егором ушли далеко вперед. — Вот Леночка ведет рубрику полезных советов. И думая, что я в этих делах очень опытная, попросила помочь ответить одной телезрительнице.
— А ты опытная?
— Серж!
— Да-да, извини, слушаю очень внимательно!
— Телезрительница… назовем ее Ника. Так вот. У Ники появился поклонник, который вроде как в нее влюбился…
— Уже интересно!
— Но молчаливый такой поклонник. Подкидывает ей каждый вечер очень красивые цветы на порог дома, и маленькие записки со стихами, но встретиться не пытается, ничего такого. Даже не признается, кто он.
— Хм.
— А ей он очень понравился, очаровал даже, пусть и заочно… и вообще, Ника почти уверена, что тоже его… ну, наверное, любит.
— Наверное? Наверное, любит? — Моретти поморщился. — Это что, чисто женское? Любит или нет?
— А то я знаю, — нахмурилась я. — Передаю тебе то, что сама услышала.
— Ладно-ладно, не злись, Ди, а в чем вопрос-то?
— Она написала ему письмо, где от чистого сердца призналась, что чувствует, и как хотела бы его увидеть, хотя бы имя узнать. Рассказала, как ей одиноко. И даже предложила…
Я запнулась, вдруг струсив. А если догадается?
— Что предложила? — прищурился Серж, — переспать? В смысле — себя предложила?
— С какой стати? Ты только об одном думаешь что ли?
— Эй-эй, полегче. Сама ведь рассказываешь чисто любовную историю. Приходится мыслить в этом ключе. Я же не просто слушаю, а хочу тебе помочь… с ответом этой Нике. Так что она предложила?
— Она… в общем, прямо предложила ему дружбу! А он даже никак не отреагировал и…
Моретти встал, как вкопанный. Пришлось тоже остановиться.
— Чего ты?
Такого взгляда я еще не видела у итальянца. Он смотрел на меня, словно видел впервые, как будто у меня уши стали как у эльфа, или еще что-то в этом роде.
— В чём дело?
— Ди, ты это сейчас серьезно? Правда, не понимаешь? А можно… Прости, пожалуйста… Тебе сколько лет?
— Причем тут это? — Я даже сердиться не могла на наглого Сержа, ощутив, что сейчас, наконец, что-то пойму. — Двадцать три. Будет. Через двадцать дней. А чего?
— Того, — он даже не улыбался, — А Ахилесс-то, сукин сын, не так уж далек от истины, называя тебя дитём!
— Прекрати обзываться и говори толком, а то я уже ничего не понимаю!
— Хорошо! — Серж вздохнул, не отрывая от меня какого-то жалостливого взгляда и покачал головой. — Короче, так! Запомни сама и этой Нике втолкуй. Предложить влюбленному мужчине дружбу — это, как бы, не то, чтобы удар ниже пояса, но что-то вроде. Понимаешь?
— Нет, а что в этом плохого-то? — поразилась я.
— Смеешься? Э-э. Похоже, нет. Как бы объяснить-то? Ну, например, приглашаешь ты девушку на свидание, а она приходит с подругой.
— М-м. Это тоже плохо?
— Я боюсь за тебя, Ди! — пробормотал Серж. — Конечно, плохо. Облом, можно сказать. Но ты права, пример неудачный. А, может, ты мне на слово поверишь? А?
— Ладно. Предложить дружбу — это вроде табу?
— Типа того. Скажи, — он чуть склонил голову и потер подбородок, — а у тебя что, кроме этого придурка Глеба никого не было? Тогда ты просто не знаешь, что положено говорить женщине, уходящей к другому.
— Что? — вся кровь бросилась мне в лицо. — У нас ничего… Да как ты смеешь? С чего ты взял?
Он нахмурился, оглянулся на остальных, успевших уйти довольно далеко.
— Чтоб я сдох, Ди. Прости дурака! Я вовсе не хотел тебя обидеть! Ну вот, уже слёзы. Ты ударь меня что ли?
— Зачем это? Не хочу! — вся злость и обида тут же исчезли. Слова Сержио обезоружили, и я просто не могла на него сердиться. Может, как раз он заменит мне Стешку и станет таким же другом? Потом об этом подумаю!
Вздохнув поглубже, постаралась говорить спокойно:
— Всё в порядке! Правда.
— Точно? Ладно… Вернемся к нашим баранам… то есть — к влюбленным. Так что там Ника и этот бедный парень? Она предложила дружбу, а он, полагаю, оскорбился и ее послал?
— Вовсе нет! — я едва смогла вспомнить, кто такая Ника. И пришлось срочно придумывать, как закруглить эту дурацкую сказку. — То есть, не знаю, просто перестал приносить цветы.
Я пошла вперед, стараясь скрыть охватившую дрожь. К растрёпанным чувствам примешивалось удивление от новых открытий в сфере любовных отношений. И Серж еще смеет утверждать, что с мужчинами просто?!
— Вообще-то — это и есть “послал”, — Серж догнал меня и зашагал рядом. — Ладно, не майся ты дурью! Пусть Леночка сама свои советы дает, тем более, у нее любовник есть — как-нибудь разберется. Давай догонять их, а то смотри, как оглядывается Марат!
— И как? — не хотелось мне никого догонять, хотелось забиться куда-нибудь и немножко поплакать. Пришлось сделать над собой усилие и беспечно улыбнуться итальянцу.
— Как ревнивый муж! — хохотнул Серж и сразу с беспокойством поглядел на меня. — Я пошутил, просто прикалываюсь, настроение хорошее. К тому же обедать идем — я проголодался, а ты?
— Трепло ты, Моретти, самое настоящее!
— Так я разве спорю? — ухмыльнулся он.
— И наглый, к тому же!
— Неа — голодный просто.
Местная столовая, вопреки моим опасениям, встретила потрясающим ароматом жареного мяса и чего-то еще, сразу и не разберешь. В желудке у меня заурчало, но сначала надо было решить проблему с уборной. Благо, Рысь уже успела все разузнать и сама подбежала:
— Ди, умыться и все такое можно здесь, — она указала на неприметную дверь.
— Э-э, а мальчикам где?
Забыла, что Серж рядом, покраснела даже.
— А мальчикам — обратно на улицу, тундра большая, — не растерялась Оля. — Шучу, там пристроечка рядом справа, все вполне цивильно. Но вход с улицы.
— А ты откуда знаешь? — удивился Моретти.
Рысь показала ему язык, не собираясь раскрывать информатора, чем заслужила шлепок по заднице, когда уже собиралась штурмовать столики. Обернувшись, окинула Сержа пренебрежительным взглядом, а мне сказала:
— Я для нас пока столик выберу, а то Надюшка сказала, сейчас сюда народу привалит. Время обеденное. Или просто поглазеть на тебя решили.
— Почему это на меня?
Но Рысь вопроса не расслышала, устремившись вглубь помещения.
— Ну и вопросики, — шепнул на ухо итальянец, — такая дэвушка, а мужики тут давно на голодном пайке.
— Дурак! — стукнула его легонько локтем в живот, чтоб пропустил.
— Ох! Ты чего дерешься? — Моретти шагнул назад, и я быстренько прошла к заветной комнатке. — О! Зов природы. Ну, так бы и сказала!
— Сам мог догадаться! — спряталась от его вопросительного взгляда, плотно прикрыв за собой дверь.
Помещение оказалось совсем крошечным, запиралось оно как в летательных аппаратах общего пользования, “открыто-закрыто”. Надо же, неплохо. А что до тесноты — я тут хором не ждала, так что порадовалась и таким удобствам — главное — они есть!