— Боевой опыт имеете?
— Так точно, товарищ командующий. Значительный.
— Это хорошо. А почему в РККА не записались?
Савонин только пожал плечами:
— Здесь слабо доносилась информация о ходе Гражданской войны. Не имели точных данных о том, куда и к кому обращаться по этому вопросу…
— При оружии?
— Так точно, с фронта осталось.
Фрунзе окинул взглядом их экипировку.
— Чудное какое-то оружие у Вас.
— Трофейное, — выпалил Ахмед.
— Ну славно. Значит, вступаете в РККА и будете сражаться за Советскую власть?
— Так точно.
— Это хорошо. Ну бумаги вы после заполните, а пока послушайте, что нам предстоит сделать…
— Что он несет? — шепотом спросил Узванцев у Пехтина. Тот пожал плечами:
— По ходу, совсем заигрался. Или крыша поехала.
— Что, простите? — обратил на них внимание Фрунзе.
— Ничего, продолжайте, Михаил Васильевич, — Савонин показал шепчущимся кулак — как воспитатель в детском саду.
— Так вот товарищи. Перед нами стоит боевая задача по завладению Бухарой. Первую попытку мы предприняли еще в начале войны, два года назад. Тогда совместно с подразделениями младобухарцев мы нанесли удар по эмирату, но… оказались неподготовленными. Я, если честно, уже тогда говорил Троцкому о том, что делать такой бросок как минимум несвоевременно, рано. Мы увязли тогда и в Крыму, и с белочехами, и на Кавказе. И тут еще это… В общем, поторопились тогда. Сейчас мы практически закончили войну, и командование РВС прислало меня сюда, чтобы, так сказать, предпринять усилия по объединению двух наших братских народов… Ну, а если быть точным и без лирики, то для того, чтобы организовать боевую операцию.
— Вы так говорите, будто за одну операцию можно покорить такую махину как эмират?
— Ну не за одну, конечно, мы ее проработаем детально… И, полагаю, вы мне в этом поможете. А? как? Или все-таки надлежит отправить вас курьерским поездом в Москву, чтобы там с вами разобрались?
Козлов хотел было сказать что-то вроде «Да, в Москву, уж там явно разберутся, кто есть кто», но, встретив на себе жесткий взгляд командира, промолчал.
— Конечно, поможем. Мадамин-бек изложил нам примерную картину перехода на вашу сторону, из чего стало понятно, что другой альтернативы тут быть не может. Да и сами мы, честно говоря, давно склонялись к переходу… Случая, как говорится, подходящего не было…
— Вот и замечательно. Считайте, что он подвернулся.
— Меня только беспокоит численность войск. То, что мы увидели в Кагане, явно недостаточно для того, чтобы установить контроль на всей Бухарой.
— Части подоспеют из других подразделений Туркестанского фронта — в том числе с Кыргызстана, из числа киргиз-кайсаков. Пока мы должны посеять внутри врага строгое убеждение в том, о чем вы сказали — что нас мало. Таким образом, эффект от появления дополнительных частей произведет не только боевой, но и деморализующий эффект. Как смотрите на такое?
— Положительно. Когда приступим к разработке боевой операции?
— Да хоть сейчас. Я, знаете ли, сутками тут только этим и занимаюсь.
— А когда прибывает подкрепление? Не получится ли так, что мы развернем движение, а дополнительных сил не будет?
— Подкрепление прибывает послезавтра. Но до этого мы должны еще раз наведаться к эмиру.
— Зачем?
— Предложить ему добровольно разместить наши части в Бухаре.
— Думаете, он согласится?
— Я так не думаю, это требование товарища Троцкого.
— Понимаю. Скажите, не известно ли от разведки, в какой части Бухары дислоцируется наибольшее количество регулярной армии эмирата?
— Известно, в Старой Бухаре, — Фрунзе подошел к карте и стал показывать на ней карандашом. Туда же подошел Савонин.
— Значит, начнем выступление со стороны Кагана в светлое время суток под дымовой завесой.
Фрунзе округлил глаза:
— Что это значит?
— В Старой Бухаре инициируем несколько крупных пожаров. Пока город и расквартированные там части охватит переполох, все будут заняты на тушении, мы выступим со стороны Кагана ограниченным контингентом… ограниченной численностью, то есть. В это время мы должны убедиться в том, что полностью контролируем железную дорогу, поскольку полагаю уместным прибытие дополнительных частей сразу в Бухару именно по железной дороге.
— Отлично! — глаза Фрунзе заблестели. — А почему Вы хотите начать в светлое время суток? Мои советники предлагали выступить ночью.
— Ночью в Бухаре, насколько мне известно, — Савонин вспомнил старые фильмы, что смотрел еще в детстве, — осуществляется дозор. Ночью, как правило, происходят все масштабные наступления, а потому под покровом темноты регулярные части будет проще поднять по тревоге. Да и басмачи ночью тут чувствуют себя как рыба в воде. А моим ребятам будет трудно сориентироваться — ночи здесь темные и холодные, местности мы не знаем, зимней экипировки не имеем. Потому ведение боевых действий в темное время суток исключается.