— У нас, в России. Давно так.
— Скажи, а откуда вы здесь появились?
— Кто это — вы?
— Ну… новые солдаты, что ли… Все жители города видят, что вы очень отличаетесь от обычных красноармейцев, и потому боятся вас. Говорят, в вас сокрыта какая-то дьявольская сила…
— Вот уж ерунда полнейшая! Никакой силы в нас не сокрыто. Мы обычные солдаты, были на войне с Германией, потом дезертировали — когда Керенский издал декрет о мире, а домой возвращаться не спешили — революция как-никак. Потом вот сюда пришли, а за нами и революция. Решили присоединиться.
Джамиля смотрела на него и улыбалась.
— Чего ты?
— Ничего.
Николай вспомнил, что несколько лет назад посмотрел фильм «Бриллиантовая рука». Один из героев там скверно выучил легенду происхождения на своей руке таинственного гипса, служившего тайником для контрабандистов, и от частого повторения его ложь становилась все более заметной: «Поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся — гипс!» Он напомнил себе этого героя Юрия Никулина, и потому несколько смутился. Джамиля помогла выйти из ситуации.
— А у тебя была там… ханум?
— Кто-кто? Девушка, что ли?
— Если это у вас так называется…
У Коли была девушка дома, но, как говорится, какой мужчина в командировке не холостой — он решил немного слукавить. В пределах, так сказать, допустимого.
— Нет. А у тебя?
— Что у меня?
— За тебя уже кто-нибудь посватался?
— Мой жених Торекул погиб в бою с красными еще до того, как мы успели сыграть свадьбу. Пока отец не думал о его замене.
— А ты-то сама? Не думала?
— Что ты?! У нас так не положено! Выбирать самой — значит, проявлять неуважение к отцу, а это недопустимо!
— А что он скажет, если снова увидит меня с тобой?
— Думаешь, он вчера видел нас?
— Думаю, что, если даже и не видел, то уж непременно донесли.
Девушка опустила глаза:
— Ты прав.
— Сильно ругался?
— Нет, не очень… Скажи… А я нравлюсь тебе?
Николай покраснел:
— В каком смысле?
— Ну… как женщина…
— Ты же говоришь, что выбор спутника не входит в твою компетенцию?
— В мою… что?
— Неважно. Если даже и нравишься, то что изменится?
— Поняла, — она снова улыбнулась. «Смотри-ка, а неглупа она для селянки с окраины Бухары», — подумал Коля. — Ты тоже приглянулся мне. У нас таких нет. Все маленькие и некрасивые. Ты большой. Сильный. Как русский медведь.
Они ненадолго остановились. Солнце садилось здесь быстро, окутывая город и его окрестности темными и холодными сумерками. Жаркое солнце и ледяные ночи, видимо, заставляли все жизненные процессы здесь течь быстрее — раскалившись за день, мозг переставал работать, предоставляя чувствам и инстинктам выполнять все его функции. Николай и Джамиля — нет, не посмотрели — впились глазами друг в друга. Держа два мешка одной сильной и могучей рукой за плечом, вторую он протянул к ней, взял ее за талию и притянул к себе — так, что паранджа снова упала наземь, открыв ее бесподобное лицо. Она попыталась вернуть ее на место, но на месте этом уже были его губы…
Несколько мгновений показались им вечностью. Оторвавшись от губ сильного и настойчивого «медведя», она бросила ему:
— Пойдем скорее, отец заждался.
Так случилось, что до самых ворот дома донес Николай мешки, не желая обременять прелестницу такой тяжестью. Когда она затаскивала их за ворота, его фигуру случайно увидел Фузаил-Максум — отец Джамили. Высокий, грузный бородач в толстом халате и видными даже в полутьме иссиня-черными суровыми глазами — не один десяток красных был на его руках. Этот басмач умел хозяйствовать, но умел и защищать свое хозяйство. Николай и Фузаил-Максум встретились взглядами. Минутная искра пробежала между ними, но солдат почему-то не спешил уходить. Словно слышал или понимал, что говорил отец своей дочери:
— To’g’ridan-to’g’ri xususiy u erda?
— Just menga yordam berdi.
— U Qizil Armiyaning?
— Yo’q, u faqat rus askarlari. Bu yerda voqea sodir bo’lgan.
— Mayli — Then.[14]
— Отец приглашает тебя войти…
— Да ладно, вот еще…
— Нет, нет, так положено. Проходи.
Несколько минут спустя Николай в компании Фузаил-Максума и нескольких его соседей — таких же упитанных басмачей — сидел за накрытым прямо во дворе дома достарханом, ел сытный плов и пил чай.
— А почему женщины не садятся? — спросил Николай.
Хозяин рассмеялся.
— Еще чего. Она должна следить за удобством и сытостью гостей, а не разделять с ними трапезу. У вас-то, верно, все иначе?
14
— Откуда он здесь?
— Просто мне помогал.
— Он красноармеец?
— Нет, он просто русский солдат. Случайно здесь.
— Тогда пусть войдет. (узб.)