Появляется Кондор
Бартош проснулся рано и первым делом снова включил магнитофон. Уже не следил за словами, а вслушивался только в фон. Он решил, что шум мотора принадлежит не автобусу, а грузовику. К звукам фортепьяно примешивались еще какие–то щелчки или простукивания. То ли телефонные помехи, то ли посторонние звуки. Словно кто–то невдалеке от говорившего забивал гвозди в стену — глухие постукивания: одно... другое... третье... Потом — тишина. И детский плач... Да, довольно отчетливо слышен — хотя вчера он и не обратил на это внимания, — плач ребенка.
— Ну что ж, подытожим, — сказал Бартош, садясь к столу, как был, в пижаме. — Кто–то звонил по телефону. Окно было открыто — день стоял жаркий. Этот кто–то звонит в милицию и, сообщая о разыгравшейся ссоре, сознательно старается изменить свой голос. Почему? Разве только если ты сам преступник и телефонный звонок — попытка добыть себе алиби?.. Так или иначе неизвестный, стоя у открытого окна, позвонил в милицию.
В этот момент кто–то в соседней квартире что–то прибивал, неподалеку плакал ребенок и — тоже по соседству — играли на рояле. Игра фортепьяно —непрофессиональная, человек только учится играть. Звуки рояля могли доноситься и из соседнего дома, и из верхней или нижней квартиры.
Бартош быстро побрился, принял душ и оделся. Потом взял телефонную книгу и стал искать номер телефона мастерской «Кордона». Нашел и начал было набирать номер, но передумал: «Нет, лучше зайти в мастерскую!»
Директор встретил его не очень радушно.
— Мы уже рассказали об этом печальном случае все, что нам было известно, — пожал он плечами. — Что бы вы хотели еще узнать о бедной Маргит Добрович? Чем можем мы помочь?
— Мне хотелось бы спросить кое–что у ее товарищей по работе. Если разрешите.
— Я вам нужен при этом?
— Спасибо, думаю, что нет.
В одной комнате с Маргит, в цехе заготовок, работал Имре Варга. Бартош помнил его показания, занесенные в протокол. Ничего интересного о своей сослуживице он не сообщил. И сейчас Варга только хвалил ее.
— Они часто ссорились с мужем? — спросил Бартош.
— Не знаю. Маргит никогда мне об этом не рассказывала.
— И вы даже не знаете, что в дни, предшествовавшие убийству, она не жила вместе с мужем?
— Нет, не знаю.
— Кто была ее ближайшая подруга?
— Розалия Шанта. Она когда–то тоже здесь работала, но года два уже, как уволилась.
Когда Бартош в отделе кадров поинтересовался адресом Розалии Шанты, то даже вздрогнул, услышав ответ: улица Тисы, ведь это совсем рядом с улицей Резчиков. Младший лейтенант готов был поспешить туда, но в это время дня Розалия, наверное, на работе. Можно, конечно, попробовать связаться по телефону, но лучше все же лично поговорить. А что пока?
Бартош обошел подряд кафе и закусочные в районе улицы Крепостных, но, кому ни показывал фотографию, Маргит никто не знал. Только в кафе на площади Гараи женщина у кофеварки задумалась, глядя на карточку.
— Что–то мне очень знакомо ее лицо, — сказала женщина, сощурив глаза. — Она бывала у нас, это точно. И точно, что не одна. Не могу только вспомнить с кем и когда.
— Если вспомните, обязательно позвоните мне, — сказал Бартош и дал свою визитную карточку.
— Так вы сыщик?
— Что–то в этом духе.
— И важное дело?
— Убийство.
Бартош направился на угол улицы Крепостных, на место преступления. Он хотел представить себе мысленно, как все произошло. Вот тут шла Маргит. Улица темная, да и движения почти никакого. Вот из подворотни выскочил убийца... А если он вовсе ниоткуда не выскакивал, а шагал с нею рядом? Шли себе вдвоем из кафе. Или еще откуда. Что ей понадобилось на улице Крепостных, зачем она пришла сюда? И с кем? И куда направлялась?.. И... чего ради, из–за чего ей пришлось умереть? Это последнее больше всего мучило Бартоша, так как он никак не мог этому придумать вразумительного объяснения.
Возможно, конечно, что Добрович выследил жену и шел за ней по пятам. Маргит была у любовника, и Добрович знал это. Здесь, на углу, он дождался ее и пырнул сзади ножом. Никаких следов борьбы нет. Если бы Добрович стал кричать на Маргит, она постаралась бы убежать. «Если же все было так, как я себе сейчас нарисовал, то человек, у которого была Маргит, должен жить где–то поблизости», — решил Бартош.
Младший лейтенант медленно брел по улице. Это дело представлялось ему все более и более сложным. «Можно ли принять за истину то, что рассказал Добрович в милиции?» — думал он и старался вспомнить во всех подробностях его показания.
Когда он вернулся в милицию, майор Жаги, молча достав из стола дело, передал его Бартошу.