Выбрать главу

Монстрики, проникшие в этот день в Академию, облюбовали для себя кухню. Карл Лук ругался, размахивая большим половником, но ничего не мог сделать. Я отловила часть нарушителей спокойствия, а часть развеяла, поскольку они не представляли интереса для Властелины Болотной. С пособиями для студентов в последнее время положение выправилось, благодаря финансированию из столицы.

Маленький Аластар, пользуясь тем, что Лаффит занят с макетом и посматривает в его сторону только время от времени, но не вмешивается, потихоньку таскал при помощи магии пирожные с кухни и прятал, чтобы отец не видел. Крошечные сладости не требовали существенных затрат сил, и это осталось незамеченным на общем фоне.

А ночью нас ждал неприятный сюрприз. Сын втихаря объелся пирожными и теперь страдал. Последствия неумеренного обжорства были таковы, что на сладкое маленький Аластар перестал смотреть совсем, да и магией прекратил пользоваться.

В городской парк, где была площадка с различными детскими качелями и каруселями, чаще всего сына водил Лаффит, поскольку его график был намного свободнее моего. В основном, на площадку детей водили няни, а не родители. Одинокий отец с ребенком не мог не привлечь внимание, кого-то интересовал дополнительный заработок, а кого-то сам Лаффит. Пока он успешно отбивался и от тех, и от других.

Прошло три года. Аластару нравилось играть с другими детьми. До тех пор пока на детскую площадку не начали водить детей эйни, их родители мигом настроили нянь против Аластара, а те начали запрещать своим подопечным играть с ним. Дружелюбный мальчик не понимал, что происходит и очень расстраивался.

— Некоторые взрослые бывают очень глупыми, — сказал Лаффит сыну.

Аластар вздохнул.

Дома Лаффит рассказал мне о случившемся. Но я прекрасно знала, что с человеческой глупостью бороться бесполезно. Скорее всего, опять придет Таллас с извинениями, но реально ничего не изменится.

Я не представляла, как с таким отношением со стороны окружающих Аластар будет ходить в школу, которых в городе не так много. За год, конечно, многое может измениться, но не факт, что в лучшую сторону. А к школе еще и готовиться надо.

У одной из клиенток Лаффита дети уже выросли, гувернер им больше не требовался. Орикс Ларт, проработавший в этой семье пятнадцать лет, оказался не у дел.

Лаффит уже уходил после демонстрации иллюзии будущего интерьера гостиной, когда столкнулся с бывшим гувернером. Мужчина стоял в холле со своими вещами и не знал, куда ему идти. Среди всей этой роскошной обстановки с ее позолоченными светильниками, тольским мрамором и шикарными коврами стоял потерянный человек, который прожил в этом доме последние пятнадцать лет своей жизни. Да, его уволили с отличными рекомендациями, но он не думал, что это произойдет вот так сразу, и не успел подыскать себе новое место. Своего жилья у него тоже не было, поскольку Орикс Ларт проживал в одном доме с воспитанниками, и находился при них большую часть времени.

Лаффит предложил ему поработать учителем для нашего сына. Академия и студенты его не пугали.

— Студенты? Это не так страшно. Вы просто не представляете, что вытворяют дети из обеспеченных семей, — сказал Орикс Ларт, принимая наше предложение.

Конечно, мы не могли платить столько же, сколько платила прежняя семья, но этот вопрос, казалось, пока не волновал мужчину. Он был выбит из колеи внезапной сменой обстановки, так что за предложение работы, ухватился обеими руками. С Аластаром они сразу поладили.

На то чтобы завести второго ребенка, помня предостережение Талласа, мы так и не решились.

***

Сесилия Майерс смотрела на своих детей. Они никогда не видели лица своей матери, скрытого плотной вуалью. И если Аско рос послушным ребенком, то его сестра Вейра доставляла маме одни неприятности. Девочку неоднократно наказывали за порванные и испачканные платья, но она упорно продолжала лазить по деревьям, везде бегать и хулиганить. Вот спрашивается, зачем лезть за фруктами на дерево, когда на кухне ей всегда дадут самые лучшие и отборные?

— Ну, так же не интересно, так все могут, — ответила Вейра из угла, куда ее поставили в воспитательных целях.

Аско тоже шкодничал потихоньку, но его никогда не наказывали, поскольку он умело скрывал свои проказы, а если его ловили на чем-то вроде разбитой чашки, то все сваливал на сестру.

Сесилия Майерс надеялась, что дети унаследуют от нее склонность к темной магии, но пока способности у них никак не проявлялись. Хотя им всего по шесть лет, способности так рано могут и не выявиться. Помимо письма, счета и рисования, она учила их концентрации внимания, тренировала память, а заклинание, открывающее дверь в башню, они знали наизусть чуть ли не с пеленок, не понимая его сути, но прочно затвердив в памяти.

========== Глава 30 ==========

Сегодня у Вейры и Аско день рождения. Им исполнилось по шесть лет. Нарядные дети сидели в гостиной, ожидая, когда их позовут к праздничному столу. Гостиная была обставлена старомодной мебелью с завитушками, темно-синие обои придавали мрачноватый вид, ярким пятном выделялась лишь ваза с цветами, стоящая на круглом столике. Детям быстро наскучило тихо сидеть, веселая возня переросла в догонялки. На пути Вейры оказался столик с вазой, который она ловко обогнула, но коварное нарядное платье с множеством оборок зацепилось подолом за завитушку на ножке столика. В этот момент Аско налетел на столик с другой стороны, задев его боком, ваза качнулась и опрокинулась.

Войдя в комнату, взрослые обнаружили такую картину: на столике разлита вода, цветы лежат вперемешку с осколками вазы, а Вейра пытается отцепить подол платья от мебели, неловкое движение, и платье рвется.

— Что за несносный ребенок! Ступай в свою комнату и не выходи до завтра, ты наказана.

— А как же день рождения? — слезы было все труднее сдерживать.

— Ты наказана, — припечатала Сесилия Майерс.

Брат показал язык, стоя за спиной у мамы, пока она не видела. Вейре ничего не оставалось, как подчиниться. Спорить с мамой было бесполезно. Сидя в комнате, девочка долго плакала. Ее наказали, оставили без дня рождения и без подарков. В душе росла и зрела обида. А брату, как обычно, ничего не будет, хотя вазу разбил он, хоть и не специально. Но она же тоже не нарочно платье порвала. Скорее всего, разбитую вазу брат на нее же — Вейру и свалит. Подобное было уже не единожды, когда Аско перекладывал свою вину на сестру. И тогда она пришла к неожиданному для себя выводу, что хорошо быть мальчиком, или чтобы тебя принимали за него, им же ничего за шалости не бывает, не надо заплетать косички, носить неудобные платья с оборочками, которые за все цепляются.

Вейра прокралась в комнату к брату, стащила один из его костюмчиков и ботинки. Теперь и по деревьям удобно лазить будет. А еще бы и убежать далеко-далеко, где у нее будет хороший братик, с которым можно будет играть, а не этот ябеда.

С косичками Вейра рассталась совершенно без сожаления. Криво обрезанные волосы теперь торчали во все стороны, но сейчас ей это было совершенно не важно. Обида все еще горела в душе.

С Аско они совсем не похожи друг на друга. Он был светловолосым, как мама, а она пошла в своего отца, которого никогда не видела, и ничего о нем не знала. Мама про него не рассказывала, предпочитая отмалчиваться.

Вейра хорошо помнила, что в доме есть комната с телепортом, куда детям и слугам вход был категорически запрещен. О том, что при помощи телепорта можно попасть в другое место, девочка знала. Переодевшись в костюмчик брата, она прокралась на кухню, взяла сладкую булку и фруктов на дорогу, обратный путь шел мимо гостиной, где на столе стоял праздничный торт, а в углу лежали подарки. Аско их еще не открыл. Это было хорошо видно, поскольку дверь не закрыли плотно, оставив большую щель. Вейра посмотрела на торт и подарки, которые ей не достанутся, грустно вздохнула. По коридору кто-то шел. Шуршание платья и приглушенные ковром шаги все приближались. Вейра в ужасе представила, что сейчас будет, когда обнаружат, что косички отрезаны. Она бросилась бежать прочь, дверь в комнату с телепортом, конечно, заперта, но можно пролезть через потайной ход, вход в него девочка обнаружила совершенно случайно, исследуя домашнюю библиотеку.