Выбрать главу

Аури потрогала их всех по очереди, чтобы убедиться в них. Они были всем, чем им полагалось быть, и ничем другим. Они были в полном порядке.

Но, несмотря на все это, Аури чувствовала себя не в своей тарелке. И это тут, в своем идеальном месте!

Аури сбегала в Борг, принесла метелку и принялась подметать пол в Мантии.

Это заняло час. Не потому, что пол был грязный. Просто Аури подметала не спеша и тщательно. И пола было довольно много. Она не так уж часто об этом вспоминала, потому что Мантия теперь почти не нуждалась в уходе. Но она была большая.

Мантия была ее, это место любило Аури, и она себя здесь чувствовала, как горошина в своем собственном идеальном стручке. Но, несмотря на все это, пустого пола было много.

Освежив пол, Аури вернула метелку на место. На обратном пути она забрела в Порт, проведать одеяло. С одеялом вроде бы все было в порядке, однако Аури принесла еще остролистую баночку, чтобы та тоже составила ему компанию, просто на всякий случай. Ужасно ведь быть одиноким!

Она снова вступила в Мантию и поставила спиртовку на столик. Достала из кармана три оставшихся спички, и положила на стол и их тоже.

Сев на край постели, Аури осознала, что же тут не на месте. Да она же сама в жутком беспорядке! Она кое-что видела в Засвалке — и не позаботилась о нем. Аури подумала о туалетном столике с тремя зеркалами, и по краешку ее сердца пробежался щекочущий палец вины.

Но все равно. Она сейчас смертельно устала. Она устала, у нее все болит. Может быть, хотя бы в этот раз…

Аури нахмурилась и яростно замотала головой. Какая же она все-таки дрянная временами! Только о себе и думает. Как будто бы облик мира зависит от ее настроения. Как будто бы она что-то значит.

И она встала и поплелась обратно в Засвалку. По Обвалищу. Через Подводы. Через кругло-идеальное Колечко и по безымянной лестнице.

Миновав пролом в стене, Аури пристально посмотрела на туалетный столик в мерцающем свете. И тут она почувствовала, как сердце слегка подпрыгнуло у нее в груди. Неровный свет играл в трех зеркалах, и бесчисленные тени танцевали среди пузырьков на столике.

Подступив ближе, Аури всмотрелась пристальней. Она бы никогда этого не разглядела, если бы не изменчивая природа желтого света. Она шагнула влево, вправо, оглядев все с обеих сторон. Склонила голову набок. Опустилась на колени так, чтобы глаза очутились на уровне столешницы. И внезапно расплылась в сияющей, солнечной улыбке.

Несколько минут спустя Аури кивнула сама себе. Достала из правого ящичка пару перчаток и положила их к зеркалу, рядом с баночкой румян. Потом Аури выдвинула правый ящичек до конца и поменяла местами с его напарником слева. Посидела еще, довольно долго, двигая оба ящичка взад-вперед на новом месте, с глубоко сосредоточенным видом.

Наверху был полный беспорядок, бутылочки и безделушки раскиданы как попало. Невзирая на это, почти все тут было именно так, как и должно быть. Единственным исключением были щетка для волос — ее Аури сунула в левый ящик, вместе с носовыми платками, — и золотая брошка с двумя летящими птицами, которую она спрятала под разложенным веером.

И после этого единственной неуместной вещью осталась изящная голубая бутылочка с завинчивающейся серебряной пробкой. Она, как и многие другие бутылочки, лежала на боку. Аури поставила ее вертикально — нет, не годится. Попыталась убрать в ящик — нет, бутылочка и там была ни к чему.

Аури взяла бутылочку в руки, прислушиваясь, как булькает жидкость внутри. Неуверенно окинула взглядом комнату. Снова открыла ящички туалетного столика, потом закрыла их. Ну нету, нету для нее места!

Она рассеянно потрясла бутылочку, постучала по ней ногтем. Бледно-голубое стекло было тонким, как яичная скорлупа, но пыльным. Аури как следует протерла бутылочку: вдруг это сделает ее более откровенной!

Чистая бутылочка заблестела, будто сердце какого-то забытого ледяного бога. Вертя ее в руках, Аури увидела крохотные буковки, вырезанные на донышке. Надпись гласила: «Моей пьянящей Эфир…»

Аури зажала рот ладошкой, но у нее все-таки вырвался сдавленный смешок. Она медленно, с лицом, на котором отражалось глубокое недоверие, отвернула пробку и понюхала. И рассмеялась — открытым, громким смехом, идущим из самого живота. Она так хохотала, что еле сумела снова завернуть пробку. И минуту спустя, пряча бутылочку поглубже в карман, она все еще хихикала.

Она улыбалась и тогда, когда осторожно спускалась по безымянной лестнице, и тогда, когда бережно ставила бутылочку в Порту. Больше всего бутылочке понравилось на книжной полке, и это было вдвойне хорошо, потому что там она составила компанию и остролистой баночке, и одеялу.

Аури улыбалась и тогда, когда забиралась в свою идеальную постельку. Ну да, там было холодно, и к тому же одиноко. Но тут уж ничего не поделаешь. Аури лучше, чем кто бы то ни было, знала, что все надо делать как следует, оно того стоит.

ПЕПЕЛ И УГЛИ

Когда Аури проснулась на пятый день, Лисик уже вполне пришел в себя.

Оно и к лучшему, у нее было столько работы!

Лежа в темноте, она гадала, что же принесет этот день. Бывают дни, гордые, как фанфары. Они возвещают о своем прибытии, как удар грома. А иные дни любезны и сдержанны, как визитная карточка на серебряном подносике.

Некоторые же дни робки и застенчивы. Они не представляются сами. Они ждут, пока заботливая девушка их отыщет.

Вот это и был такой день. Слишком робкий, чтобы постучаться в двери. Что же это за день: призывный? Посыльный? День для созидания? День для починки?

Не поймешь. Как только Лисик достаточно пробудился от сна, Аури пошла в Капы и набрала свежей воды себе в тазик. Потом вернулась в Мантию и сполоснула лицо, и руки, и ноги.

Мыла, конечно, не было. Это самое первое, что надо исправить сегодня. Она не настолько тщеславна, чтобы противопоставлять свою волю всему миру. Однако же она может использовать то, что мир ей дает. На мыло ей хватит. Это можно. Тут она в своем праве.

Прежде всего она зажгла спиртовку. Теперь, когда Лисик смягчал желтизну своей нежной лазурью, желтое пламя сделало комнату теплой, не наполняя ее при этом оголтелыми тенями, цепляющимися за стены, дергаными и дрожащими.

Аури открыла дымоход и заботливо разложила огонь из недавно найденного хвороста. Хороший хворост, сухой. Ясень, и вяз, и бодрый терновник. Вскоре в камине весело трещало пламя.

Она немного посмотрела на огонь, потом отвернулась. Ему нужно время, чтобы прогореть. Магистр Мандраг всегда говорил: девять десятых химии — ожидание.

Но ей пока что было чем заняться. Для начала Аури сходила в Клад. Принесла медный котелок и свою треснутую глиняную чашку. Сунула в карман пустой матерчатый мешочек. Взглянула на масло в колодце, потом нахмурилась и покачала головой: нет уж, там ножи, такие неприятности ей ни к чему.

Вместо этого она достала твердый белый ком нутряного сала, с любопытством понюхала его и улыбнулась. Потом взяла маленькую треногу, всю из железа. Взяла свой мешочек с солью.

Она уже собиралась уйти, но тут остановилась и посмотрела на серебряную мисочку с мускатными орехами. Такие необычные, такие редкие. Полные дальних стран. Аури взяла один орешек и провела пальцами по его узористой шкурке. Поднесла его к лицу и втянула воздух. Мускус и чертополох. Запах, как портьера в борделе: глубокий, красный, полный тайн.

Все еще не будучи уверена, Аури зажмурилась и наклонила голову. Розовый кончик языка застенчиво высунулся наружу и коснулся странной коричневой зернушки. Она постояла, застыв как вкопанная. Потом, с закрытыми глазами, мягко провела гладкой стороной зернушки по губам. Движение было нежное и вдумчивое. Оно не имело ничего общего с поцелуем.

Много времени спустя губы Аури наконец растянулись в широкой, счастливой улыбке. Глаза распахнулись широко, как лампы. Да! Да-да!