Тогда я подумала, что это было слишком больно для него, поэтому, конечно, согласилась. Это был последний раз, когда мы говорили о ней.
— Думаю, ты знаешь, Хлоя, — сказал он, посмотрев на меня, и по моей спине пробежал холодок.
— Ты скучаешь по ней? — тихо спросила я.
В тот день, почти семь месяцев назад, Шоу уплыл на своей лодке, а я бродила по небольшому домику с полудюжиной картонных коробок, и лишь они составляли мне компанию. Я сложила ее одежду, косметику, туалетные принадлежности и маленькие безделушки, которые, как я знала, не принадлежали ему. Даже ее зубная щетка лежала на своем месте у раковины, а розовая бритва — в душевой кабинке. Я не могла понять, почему он ждал шесть недель, чтобы убрать эти вещи.
Могла только представить, как трудно ему было жить с этими постоянными, ежедневными напоминаниями. Я предполагала, что он любил ее так сильно, что не мог вынести даже мысли о том, чтобы избавиться хотя бы от одной вещи.
Странно, но, когда она умерла, на ней не было обручального кольца — об этой детали шептались на похоронах. Оно все еще лежало в хрустальном блюдце на ее комоде. Я оставила его на прежнем месте, уверенная, что Шоу не захочет с ним расставаться. С тех пор он продал тот маленький домик и теперь спал в задней спальне на своей пристани для яхт. Я понятия не имела, что он сделал с кольцом.
Я все еще ждала его ответа.
— Иногда, — сказал он наконец.
Это был странный ответ, и я наморщила лоб.
— Мне просто нужно знать, что с тобой все в порядке, — сказала я. — И если ты не в порядке, то, может быть, ты близок к этому.
Он тяжело выдохнул.
— В порядке? Ты хочешь знать, все ли со мной в порядке?
Я кивнула, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
— Я не должен быть, так ведь? Разве не так думают люди?
Я молчала. У меня было такое чувство, будто он вот-вот сорвется, если я надавлю слишком сильно.
— Ты тоже так думаешь, Хлоя? Что мне суждено стать этим скорбящим, ожесточенным вдовцом, неспособным когда-либо снова почувствовать настоящее счастье?
— Нет… Конечно нет. — Я обрела дар речи. — Просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь, чтобы выслушать тебя, если ты когда-нибудь захочешь поговорить.
Шоу что-то буркнул в ответ.
Так было всегда. Как только я сдвигалась с ним с мертвой точки, он прекращал разговор.
Мы сидели на моей кровати под тихое жужжание телевизора и разговаривали о самых обычных вещах. О новом кубинском ресторане, который недавно открылся в центре города, сезоне ураганов, который почти подошел к концу, даже не начавшись. Я начала немного расслабляться, мои плечи уже не были так напряжены.
— А как насчет тебя? Как ты себя чувствуешь? — спросил он после минутного молчания с едва заметной ухмылкой на губах.
Его вопрос был настолько неожиданным, что я запнулась.
— Ч-что ты имеешь в виду?
— С работой все в порядке? Дела в гостинице идут хорошо? — спросил он.
— Все прекрасно.
Шоу молча кивнул.
— А твой брат?
— В порядке.
— А друзья?
— Хорошо. — Что это за игра в двадцать вопросов?
Он снова молча кивнул.
— А мы?
Я выдохнула, а затем глубоко вздохнула. Я боялась этого.
— Я рада, что могу быть рядом, чтобы помочь тебе, но…
— Но… — вмешался он серьезным тоном.
Я с трудом сглотнула.
— Но иногда я задаюсь вопросом, помогает ли вообще то, что я нахожусь рядом с тобой таким способом.
Он скользнул пальцами по моему подбородку.
— Ты — всё, что у меня есть.
Это был редкий, сладкий момент, и я наслаждалась им.
— Я всегда буду рядом с тобой. Просто…
— Просто что?
Он потянул нас вниз, и мы легли на матрас. Мое сердце бешено заколотилось.
— Иногда это пугает меня… Эта наша тайная связь.
Шоу никак не отреагировал, ничем не показал, что понял, о чем я говорю. Он просто смотрел на меня своими темными голодными глазами.
— Мне нравится, как ты трахаешься, — пробормотал он, проводя кончиком пальца по моей шее. Мое сердцебиение ускорилось, хотя я ненавидела то, как ему всегда удавалось переводить наши разговоры в секс. Я знала, что будет дальше.
— У меня месячные, — сказала я.
— И почему это должно быть проблемой? — Его ответная ухмылка была хищной и властной. — У тебя есть еще две дырочки.
— Боже, ну ты и свинья! — Я села и швырнула в него подушкой.
— Я шучу, женщина. — Он тоже сел. — Ты… хорошо себя чувствуешь? Тебе нужно что-нибудь?