Я говорю об этом:
Пусть гневается на тебя не знающий любви мыслитель,
Равны перед лицом любви безмолвствующий и хулитель.
Пусть говорят, что ты грешишь и самого себя бесчестишь,
Хоть в прошлом был благочестив закона доблестный блюститель.
Я говорю, что мне претит в личине ханжеской притворство
И лицемер по существу не кто иной, как совратитель.
Мне говорят, что Мухаммад любовь земную запрещает,
Но где об этом прочитать, о незадачливый учитель?
Когда настанет Судный день и в ужасе я побледнею,
Хоть я не вор, не блудодей, не лиходей и не грабитель,
Спасут ли речи о любви, спасет ли робкое молчанье
Того, над кем свой приговор выносит грозный Вседержитель?
Того, кто предпочел молчать и не грешил по доброй воле,
За скрытность разве проклянет неумолимый обличитель?
Рассказ
Я знаю человека, которого настигла любовь и поселилась страсть между ребрами его. И стремился он отрицать это, пока не стала эта страсть столь великой, что узнавали об этом по чертам его и тот, кто желал узнать, и тот, кто не желал. И того, кто намекал ему, этот человек бранил и поносил так, что наконец друзья его, желавшие его расположения, стали ему внушать, что верят его отрицаниям и считают лжецами всех тех, кто думает иное, и влюбленный радовался этому. И, помню я, сидел он однажды, и с ним был один из намекавших ему на то, что происходит у него в душе, а влюбленный ни в чем не сознавался и все отрицал сильнейшим отрицанием. И вдруг прошла мимо них та, в привязанности к кому его подозревали, и едва только он увидел свою возлюбленную, так задрожал, и изменился его первоначальный облик, и пожелтел цвет его лица, и мысли его речей стали запутанными, хотя раньше он говорил стройно, и собеседник его оборвал свою речь. А потом, когда о случившемся снова зашла речь, влюбленному сказали: «А он ведь остался при своем мнении, и ты не переубедил его». — «Это вам так кажется, — ответил влюбленный. — Пусть простит тот, кто простит, и бранит тот, кто бранит!»
Я скажу об этом стихотворение, где есть такие строки:
Слепая страсть влюбленному вредит;
Так жалок он, что смерть его щадит.
Я говорю еще:
Слез не скрыть, увы, завесы напрасны!
День и ночь одна у меня забота.
Милая проходит, и сердце бьется —
Куропатка, пойманная в тенета.
Говорю моим друзьям: «Помогите!
С толку вам сбивать меня нет расчета.
Как мне скрыть любовь, если в краткой жизни
Избежать нельзя подобного гнета?»
Но случается это только тогда, когда свойство скрывать тайну и охранять себя восстает против природы влюбленного и одолевает ее, и пребывает тогда скрывающий в замешательстве между двух обжигающих огней.
Нередко бывает причиной сокрытия тайны и то, что любящий жалеет любимую, и поистине, это одно из доказательств верности и благородства натуры. Об этом я говорю:
Наблюдая, как я прохожу, смиренный,
Встречный думает: кем же пленился пленный?
Догадается, всмотрится, усомнится
И задумается человек степенный.
Начертанье таинственное мы видим,
Но неведом нам дух его сокровенный.
Слышим, как среди веток воркует голубь,
Как он стонет и как поет он, блаженный.
Но, хотя, сладкогласный, нас всех чарует,
Непонятен его напев совершенный.
Говорят: «Почему ты не спишь ночами?
Молви нам, как зовется твой клад бесценный?»
Не могу, потому что померкнет разум,
Разобьется в бурю светильник мой бренный.
Сомневается зоркий и прозорливый,
Но в самом сомнении смысл несомненный.
О сокрытии тайны я скажу отрывок, где есть такие стихи:
Мое сокровище — тайна, которая лучше клада;
Бессмертием награждает пленительная ограда.
Нельзя не убить мне тайны; живет она только в смерти,
Как тот, кто пленен любовью: тоска для него — отрада.