Со всей своей аппаратурой выглядели мы необычно и поначалу немного, можно сказать, толкались локтями. С другой стороны — а для чего ещё учения, как не для обкатки процесса? Все мимо пробегающие глазели на нас с неизменным любопытством. Но вопреки общим ожиданиям звездой этих учений стали вовсе не мы.
Эту историю потом пересказывали друг другу, хохоча и сгибаясь в три погибели, но в сам момент учений…
Мы с Маяком и всеми своими пультами-телевизорами находились совсем рядом со штабом, когда вдруг… как бы сказать… в момент, когда что-то начинает идти сильно не по плану, вы это сразу заметите. Особенно в среде военных, где всё должно быть предельно чётко.
— Глянь, мелкий, штабные чего-то забегали, — Маяк проводил глазами очередную фигуру, промчавшуюся мимо нас к оферам.
Через три минуты в фургончик связи, зыркнув на нас, прошёл майор Кабанов. Бегать перестали, но зато до нас начали доноситься неразборчивые громкие голоса.
Ещё через пару минут Кабанов явился к нам и хмуро спросил:
— Площадь учений всю видите?
— Сразу — нет, тащ майор, но если нужно — перебросим наблюдение туда.
Кабанов ткнул в карту:
— Вот эти квадраты посмотрите мне.
Мы переместили планер в указанную точку, прошлись по маршруту.
— Там вообще ничего, тащ майор. Тишина полная.
— Да я и сам вижу, — хмуро ответил он, глядя в телевизор через плечо Маяка. — Ладно, возвращайтесь к исходной задаче.
Ушёл.
Через некоторое время мимо нас пронеслись двое — куда-то в лес.
Потом пришёл тревожный лейтенант и попросил всё-таки проверить ещё раз вот этот и вот этот квадрат…
Да что происходит, вообще?
Потом в штабе кто-то громко матерился.
А потом наступила звенящая тишина.
— Это чё — тоже к нам? — с любопытством спросил Маяк, успевающий глазеть и в телевизор, и по сторонам.
По тропинке в нашу сторону шёл слегка пришибленный курсант. Подошёл, сел рядом.
— Те чё надо? — несколько отрешённо поинтересовался я — рулю всё-таки.
— Сказали у вас сидеть. Чтоб ничего в штабе не трогал.
— Ты у нас тоже ничего не трогай! — угрожающе предупредил Маяк.
Мало ли, вдруг этот пацан придурошный, накрутит нам чего-нибудь.
— Да я уж понял, — вздохнул тот.
— Чё случилось-то? — спросил любопытный Маяк.
И мы услышали душераздирающую историю. Про двух курсантов. Назовём их для удобства Иванов и Сидоров. Иванова недавно назначили младшим сержантом. И он — внезапно на учениях — страшно захотел кем-то покомандовать. И придумал гениальную штуку: отправить курсанта Сидорова с запасной радиостанцией в точку, обозначенную на карте как «точка В». Зачем? Потому что мог! Он же сержант теперь! Хоть и младший. Командует!
— Я пошёл, — шмыгнул носом Сидоров. — Прихожу, там типа сарая бетонного, всё закрыто.
А день, надо сказать, для учений выдался очень даже приятный: солнышко, тепло, градусов десять от силы (минус, конечно).
— Ну, я, как положено… там около входа типа лавка бетонная, я снег смёл, радиостанцию развернул и давай эфир слушать.
— А тебе велели слушать? — поинтересовался Маяк.
— А зачем меня ещё туда отправили?
Ну…
— А там происходит что-то. Я же слышу, что со штабом ещё какая-то радиостанция связывается. Они им какие-то цифры — те в ответ какие-то цифры.
— Та-ак?.. — похоже, сейчас мы узнаем, чего тут весь штаб бегал и матерился.
— Ну, чё. Я стоял-стоял. Целый час! Думаю: учения же. Я чё сюда пришёл? Может, этот дурак Иванов мне забыл цифры сказать? Все по лесу бегают, а я работать должен или чё? Чё стою-то, как баран?
— И ты… — начал Маяк.
Сидоров вздохнул:
— Тоже цифры отправил.
— В штаб?
— Ага.
— А какие цифры-то, раз тебе не дали?
— Сам придумал.
Я начал ржать, так что пульт затрясся у меня в руках, и больше всего я боялся уронить планер и разбить ценную оптику.
— А штаб? — завороженно спросил Маяк.
— А они мне отвечали! — обиженно вскинулся Иванов. — Я им цифры — они мне цифры. Я ещё — они ещё! Я думал, так и надо!
А-а-а! Представляю, как штабные хватались за головы, пытаясь понять, кто и что им шлёт. Пока Кабанов не догадался послать к источнику сигналов двух засланцев.
— И чё Кабанов? — с некоторым страхом спросил Маяк.
Майор Кабанов вызывал у каждого рядом находящегося чувство инстинктивного трепета. Как Илья Муромец, наверное. Роста он был среднего, зато в плечах широк почти до квадратности и, говорили, силы неимоверной.
— Ну, чё… Послушал и сказал, что младший сержант Иванов — дурак, не умеет ставить перед личным составом чёткие задачи.