Второй раз она очнулась, когда он, крепко обняв, нес ее в постель. В темноте, не отпуская ее, он снял с нее халат. Потом положил на кровать и укрыл пуховым одеялом. Оба молчали. Когда темнота окружила Дорте стеной, потому что он закрыл дверь в коридор она поняла, что Тома в комнате уже нет.
Что бы случилось, если бы она его окликнула. И что в таком случае она могла бы крикнуть? «Вернись! Не уходи от меня!» А если бы он все–таки ушел? Или засмеялся? Все было бы испорчено, стало бы невыносимым. Вот он запер за собой входную дверь, и простыня показалась Дорте холодной и опасной. Как непредсказуемая пустота.
20
— Где ты это взяла?
Лара стояла посреди гостиной с круглым плеером в руке. Наушники беспомощно болтались на проводках.
— Том! — ответила Дорте.
— Том был у тебя? Почему ты сразу мне этого не сказала?
— Ты же только что пришла…
— Ну и что… О, господи! Ты должна была сразу же рассказать мне, что он был у тебя!
— Ты ведь обычно сама говоришь с ним.
— Не дерзи мне! — крикнула Лара и натянула короткий джемпер на пупок, там в узловатой складке висело маленькое золотое колечко, которое тут же выскочило наружу.
— Я не хотела тебя обидеть.
— Ладно, наплевать! Что он говорил?
— Он говорил по–норвежски, я мало что поняла. Я поблагодарила его за то, что он отправил маме деньги.
— Хорошо. А что ему было нужно?
— Я не поняла… По–моему, он просто хотел отдохнуть.
Лара подошла к ней и впилась в нее прищуренными глазами.
— Отдохнуть? Что ты несешь? Послушай, девочка, не вздумай что–нибудь скрывать от меня! Мы должны быть заодно, или все кончится очень плохо. Во всяком случае, для тебя!
— Он открыл дверь своим ключом… вчера, поздно вечером… — пропищала Дорте. Без Лары она осталась бы совсем одинокой.
Лара швырнула плеер на стол. Наушники свалились со стола и попытались обвиться вокруг одной из его ножек.
— Не вздумай заводить интриги против меня! Слышишь! Расскажи все, что было!
Ни за что в жизни Дорте не рассказала бы то, что было. Она бы скорее умерла от стыда. И, стоя с бегающими глазами перед Ларой, она поняла, что ей уже стыдно. Стыдно потому, что ей понравилось все, что делал Том.
Лара отвернулась и вздохнула.
— Понимаешь, он сам не спит со своими девушками…
— Даже с тобой? — невольно вырвалось у Дорте.
Лара мгновенно повернулась к ней и процедила сквозь зубы:
— Заткнись! — Но тут же сказала: — А черт его знает, с кем он там спит. И спит ли вообще с кем–нибудь! Он монах… Темный тип! Монах! Мне не раз казалось, что с ним что–то не так…
— Что именно не так?
— Забудь, что я сказала! И никогда не говори об этом! — Лара смахнула невидимую пылинку со своего джемпера. На нем были серебряные пряжки, и в них отражался свет. — Что он говорил обо мне? — спросила она.
Дорте задумалась, она боялась сказать что–нибудь, из–за чего Лара могла бы снова обидеться.
— Я почти ничего не поняла… Но он хвалил твою работу, — солгала она. — И еще он спросил… совсем ли я поправилась…
Одно мгновение они стояли и мерили друг друга взглядом, наконец Дорте не выдержала. Она натянула воротник джемпера на голову и зарыдала. Стоя посреди комнаты. Тень Лары виднелась сквозь джемпер, купленный еще дома в «секонд–хенде».
— Он к тебе неравнодушен, — услыхала она. — Подумай сама, поселил тебя в эту большую квартиру совершенно одну! Позволил себе такую роскошь! Мне он никогда ничего подобного не предлагал, хотя я делаю все, что он ни попросит. Ебал он тебя, что ли?
— Перестань! — закричала Дорте так, что у нее зазвенело в ушах Воротник джемпера стал мокрым и липким.
— Не кричи на меня! Возьми себя в руки!
В эту минуту зазвонил телефон Лары. Она порылась в сумке, нашла его и ответила. Сказала несколько слов по–норвежски и снова стала слушать. Потом ушла в ванную и говорила оттуда, как будто боялась, что Дорте поймет, о чем она говорит по–норвежски, вернулась она мрачная, со складкой между бровями.
— Что ты с ним сделала? Он хочет, чтобы у тебя был один свободный день в неделю! Кроме того, мы с тобой должны пойти и купить тебе одежду.