Выбрать главу

«Организация разведки является одним из наиболее слабых участков в работе Наркомата обороны. Организованной разведки и систематического поступления данных об иностранных армиях не имеется.

Работа Разведывательного управления не связана с работой Генерального штаба. Наркомат обороны не имеет в лице Разведывательного управления органа, обеспечивающего Красную армию данными об организации, состоянии, вооружении, подготовке к развертыванию иностранных армий. К моменту приема Наркомат обороны такими разведывательными данными не располагает. Театры военных действий и их подготовка не изучены».

И при этом вызывает удивление и восхищение как точность сведений, пусть и не документальных, добытой военной и внешней разведками, так и предвидение, изложенное в докладной записке тремя советскими полководцами о направлениях главных ударов противника.

Судите сами: в записке указано, что Германия выставит против СССР 173 пехотных дивизий, а удары будут наноситься по трем главным направлениям: на Ленинград, на Минск и на Киев! Ведь так все оно и произошло девять месяцев спустя.

Поэтому негативную оценку деятельности РУ РККА, данную в приведенном акте, вряд ли можно считать объективной. Достоверная и достаточно полная информация, поступавшая как из РУ РККА, так и от внешней разведки, регулярно докладывалась высшему руководству страны.

Роковой сорок первый

Наступил роковой сорок первый. Поток информации о предстоящем нападении немцев возрастал. Вместе с тем информация зачастую была отрывочной и противоречивой, особенно в отношении сроков нападения. Естественно, что Сталину докладывался далеко не каждый из поступающих документов. Некоторые руководители органов государственной безопасности и военной разведки, опасаясь попасть в опалу, часто подстраивались под настроение и особенности характера Сталина, смягчали содержание острой разведывательной информации, а иногда и уклонялись от своевременного доклада объективных данных.

Однако, как отмечал впоследствии бывший в то время начальником Генерального штаба РККА Г.К. Жуков, не вся получаемая даже по линии военной разведки информация поступала руководству Генштаба. Начальник Разведывательного управления РККА Ф.И. Голиков, сменивший репрессированного И.И. Проскурова, стремился докладывать всю информацию сначала напрямую И.В. Сталину, а уже последний оценивал ее, учитывая мнение Л.П. Берии (до марта 1941 года курировавшего внешнюю разведку НКВД), и лишь та информация, которая соответствовала его внешнеполитической концепции, считалась «достоверной», «проверенной» и предоставлялась Г. К. Жукову. Об этом же пишет в воспоминаниях бывший в то время начальником Информационного отдела Разведывательного управления РККА В.А. Новобранец.

И все-таки, знал ли Генеральный штаб обстановку? «Знал, — пишет в своих воспоминаниях Г.К. Жуков. — Мы хорошо знали о сосредоточении в Польше войск. Знали о сосредоточении авиации и прочего, многократно докладывали Сталину по этому вопросу: что вызывает тревогу. Особенно в последнее время (апрель—май 1941 года. — И.Д.), когда они активизировали свою воздушную разведку, когда началось проникновение всяких диверсионных банд, террористических и прочих, до бандеровских организаций включительно».

Вряд ли можно полностью согласиться с тем, что вся информация сначала докладывалась Сталину, а затем «дозированно» спускалась в Генштаб. Многие из документов разведки вообще никому из высшего руководства не докладывались, а зачастую просто подшивались к делам. Так случится и с драматическим личным письмом A.M. Короткова на имя Берии (об этом позже) и со многими другими документами.

Но перейдем к некоторым документам, поступившим от военной и внешней разведок, от пограничников и из других источников в период с января по 22 июня.

Из разведывательной сводки № 2 Управления погранвойск НКВД УССР 16 января 1941 года:

«9 декабря 1940 года г. Санок посетил главнокомандующий сухопутной армией генерал-фельдмаршал фон Браухич…

12 декабря 1940 года из г. Влодава через г. Холм в направлении ст. Замостье проследовало 7 эшелонов немецких войск…

Во второй половине декабря 1940 года во всех населенных пунктах погранполосы генерал-губернаторства, расположенных вблизи границы и на глубину 12 км, немцы взяли на учет квартиры и сараи для размещения немецких подразделений… Ведется строительство казарм….»

Однако и в этой сводке, как и во многих других, отмечается усиленное и открытое строительство немцами огневых точек и других оборонительных сооружений, что опять-таки могло служить подтверждением отсутствия агрессивных намерений.

Обширный доклад о положении на советско-финской границе на 24 января 1941 года свидетельствовал о том, что сразу же после окончания советско-финской войны «финское правительство начало проводить подготовительные мероприятия к новой… войне с СССР». Далее приводятся многочисленные конкретные факты.

10 июня 1940 года в Москве была подписана Конвенция между Союзом ССР и Германией по разрешению пограничных конфликтов и инцидентов на границе. Эта Конвенция исключала возможность для Германии прикрыть вероломное нападение на СССР ссылками на какие-либо пограничные инциденты. Как отмечалось в докладе начальника погранвойск НКВД Белоруссии, с момента заключения Конвенции по 1 января 1941 года всего на границе с Германией возникло 187 различных конфликтов и инцидентов. «Как правило, — указывается в докладе, — германские представители все претензии представителей СССР признавали…, и они были разрешены в пользу СССР». Таким образом, надо признать, что обстановка на границе была спокойной.

Тем не менее с приближением войны меняется характер задач и состав агентуры гитлеровской разведки. Начиная с января 1941 года в советский тыл засылались преимущественно высококвалифицированные агенты, снабженные портативными радиостанциями.

Количество вражеской агентуры, задержанной или уничтоженной пограничными войсками в первом квартале 1941 года, увеличилось в 15—20 раз по сравнению со вторым кварталом 1940 года.

В 1940 году и первом квартале 1941 года в западных областях Украины, Белоруссии и Прибалтийских республиках было разоблачено 1596 немецких агентов, из них арестовано 1338 человек.

О слухах, распространяющихся среди дипломатического корпуса в Москве насчет готовящегося нападения Германии на СССР, сигнализировало 7 февраля 1941 года контрразведывательное управление НКГБ СССР:

«Как передает Депастас (1-й секретарь миссии Греции в СССР. — И.Д.), за последнее время в дипкорпусе сильно окрепли слухи о возможности нападения Германии на Советский Союз.

По одной версии, это произойдет после разгрома немцами Англии, по другой, которая считается наиболее вероятной, Германия нападет на СССР до удара по Англии с целью обеспечить себе тыл и снабжение независимо от исхода решительной схватки с Англией.

Существует предположение, что Германия ударит с нескольких сторон одновременно, используя своих союзников, таких, как, например, Финляндия и Румыния, которые имеют желание свести счеты с Советским Союзом.

Целью нападения Германии, по словам Депастаса, являются южные районы СССР, богатые хлебом, углем и нефтью. По словам Депастаса, греческий посланник Диамантопулос, считавший ранее подобную версию фантастической, в настоящее время ее также разделяет.

Депастас в беседе с сотрудником греческой дипломатической миссии Костаки сказал, что английский посол Криппс передал греческому посланнику, что во время его беседы в Анкаре с Иденом последний высказал ему уверенность на основании сведений, которыми он располагает, что Германия в самом непродолжительном времени нападет на Советский Союз».

11 марта 1941 года НКГБ СССР сообщил, «что 6 марта сего года английский посол Криппс собрал пресс-конференцию, на которой присутствовали английские и американские корреспонденты. Предупредив присутствующих, что его информация носит конфиденциальный характер и не подлежит использованию в печати, Криппс сделал следующее заявление…