Мне стало лучше, но было и одиноко.
- Забудь, - сказала я ей и повела по улице.
- Ты часто пьяная и сумасшедшая, - сказала она певучим голосом.
Я застыла, задержав дыхание, опустила ладони на ее хрупкие плечи и развернула лицом к себе.
- Почему ты так говоришь? - с тревогой спросила я, склонившись, чтобы быть на ее уровне.
Она закатила глаза, это меня разозлило.
- Потому что это так. Я все время слышу, как ты прогоняешь людей, ведешь себя так, словно тебя кто-то преследует. Но там никого и никогда нет.
На моих щеках выступил румянец, я выпрямилась.
- Не ври, кроха.
- Я не вру! - надулась она. - Ты меня пугаешь, мама, и всегда пугала. Ты видишь то, чего нет. Ты ведешь себя как люди в психушках. Может, тебя придется запереть однажды.
Слышать эти слова из ее рта было ужасно больно. Она говорила их с таким ядом, такой ненавистью. Я не знала, что сделала не так, чем заслужила такое отношение от той, которую любила.
- Ты так не сделаешь, Ингрид, - прошептала я, поправляя свое платье. - Ты полюбишь меня, как я люблю тебя.
- Ты слишком сильно меня любишь, - тихо сказала она. Это меня удивило. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее глаза загорелись при виде другого магазина одежды. - О-о-о, я должна попасть туда! Я видела, какое платье у Эрики, мне нужно лучше.
Она поспешила в магазин, а я осталась на улице. Я изо всех сил старалась не рыдать.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Хоть от дочери такое было больно слышать, она была права. Я проигрывала. Призраки становились настойчивее, и они уже не наблюдали за мной, а ходили за мной. Говорили за мной. Касались.
Я старалась не обращать внимания, но от этого часто становилось только хуже. Старушка-азиатка со связанными ногами появилась, пока я была в ванне, и она начинала сбрасывать с полок мои вещи, швырять ими в меня. Я кричала и слышала, как Ингрид просит меня заткнуться, а Карл стучит в дверь, требуя сказать, что происходит.
Порой приходил мальчик пяти или шести лет, половина его лица была снесена. Он появлялся передо мной утром, пока я пила кофе, часто сидел на стуле напротив меня и скулил о том, что его брат знал, где их отец прячет пистолет, и хотел поиграть.
Как-то ко мне явился мужчина с грязными волосами и в узких брюках. От него пахло морем, у него были угольно-черные глаза и ледяные пальцы, которые лезли под мою юбку, пока я переправлялась на пароме к Аландским островам. Я с трудом держала себя в руках и не кричала, но даже так я ощущала, что люди вокруг меня встревожены.
Карл был обеспокоен и настаивал, что мне нужно к врачу. Я говорила ему, что я в порядке, что это только стресс и то, что я старая мать, а не молодая. Ингрид использовала происходящее как причину еще сильнее отдалиться от меня.
В пятнадцать она стала сниматься для местных каталогов и журналов, начала зарабатывать. Она была прекрасной и знала это, как понимали это и все остальные. Ее карьера набирала оборотов, и вскоре ей поступило предложение от крупного модельного агентства Нью-Йорка. В шестнадцать лет она решила бросить школу и отправиться туда.
Я теперь понимаю, что она сделала так, потому что, хотя мы с Карлом были ее родителями, нам было сложно отказать ей. Мы согласились, что ей нужно идти за мечтой, но давали ей год, а потом я должна была приехать к ней.
Ингрид упрямилась. Она настаивала, что я там не буду, была убеждена, что я буду и дальше смущать ее своими странностями и испорчу ее «лучший шанс на счастье».
Карлу нужно было работать. Он старел, и его проблемы с бедром не позволяли ему путешествовать далеко.
Несмотря на возражения Ингрид, я решила поехать в Нью-Йорк.
Но возражала не только она.
За неделю до отлета я сидела в саду и наслаждалась последними днями здесь в свете вечернего солнца с чашкой чая. Я ощутила знакомую прохладу кожей и поняла, что я не одна. Якоб появился за мной и сел за стол.
Он не изменился, как обычно. А я изменилась.
- Ты приходишь каждые шестнадцать лет? - спросила я, рука дрожала, сжимая фарфоровую чашку. Я нервничала, но и была рада видеть его.
Он быстро улыбнулся.
- Я прихожу только тогда, когда ты собираешься сделать то, что не должна.
- Правда? - мрачно спросила я и отклонилась на стуле. Кости немного болели, я вспомнила, что постарела, мне было почти 51. - Нет бы просто поздороваться.
- Ты могла бы и поздороваться, - сказал он, склоняясь на локтях, он был все в той же старой белой рубашке.
- Ты говорил мне не приходить, а ждать тебя.
- Я сказал это, чтобы ты не стала ходить в Тонкую вуаль и привлекать к себе внимание. Ты видела, что случилось, когда ты вышла. Способности.
- Да, - сказала я, делая глоток чая. Он быстро остывал рядом с ним. - Как прекрасно, когда комната дрожит, когда я злюсь, и как весело постоянно видеть призраков.
- Не говори, что я тебя не предупреждал.
- Не предупреждал! - прошипела я, немного чая пролилось на стол. Блюдце негромко загремело на столе.
Я опустила чашку на стол и взяла себя в руки.
- Ты меня не предупредил. Ты притащил меня на ту сторону, зная, что для меня все станет хуже.
- Ты хотела знать правду, и я мог рассказать ее только так.
- Не знаю, - зло ответила я. - Думаю, ты проверял меня, смотрел, на что я способна.
- Может, мне было любопытно, - он теребил рубашку. - Но я не поэтому здесь.
- Нет, ты пришел предупредить о другом, уверена. Что в этот раз? За мной придет бугимэн? Может, придут какие-то тролли?
- Не нужно ехать в Нью-Йорк, Пиппа, - сказал он мрачно.
Я разглядывала его лицо, его искренность. Мне было горько понимать, что его слова оказались правдой.
- Почему? - спросила я, устав возмущаться.
- Потому что это плохо для тебя закончится. Потому что Ингрид нужно остаться здесь. И тебе нужен тот, кто тебя любит, Карл. Тебе нужно защитить его от нее.
От его слов в моих венах застыл лед.
- От нее? Что ты знаешь об Ингрид? Что с ней?
Он вскинул рыжие брови.
- Что с ней?
- Она не в себе, - робко сказала я.
- Ты тоже. Вы обе. Если вы отправитесь в Нью-Йорк, она восстанет против тебя и влюбится в мужчину. Она оставит тебя, отбросит, как больную собаку, и у тебя никого не останется.
Я смотрела на чай и выдавила улыбку.
- О, но у меня все еще будешь ты, да? Как дух, конечно, пока я еще жива.
- Я серьезно.
Я посмотрела на него и увидела, что это так. Но я все равно пожала плечами.
- Я приняла решение, я еду. Я делаю это для Ингрид.
- Не ради того, чтобы увидеть Луди?
Я охнула, не сдержавшись. Я не могла притворяться, что не думала о том, как встречу там Луди.
- Нет, не из-за Луди. Это ради моей дочери, не ради меня. Я хочу, чтобы она была счастлива, и она, похоже, будет.
- Дело не только в Ингрид. Она не получила твои способности, но ее дети могут.
- Дети? - с неохотным интересом спросила я.
Он молчал, и я продолжила, злясь на него все сильнее с каждой секундой:
- Итак, Ингрид выйдет замуж и родит внуков, которые будут прокляты, как я. Что мне делать?
- Не ехать.
Я встала в ярости, сбив стул на газон.
- Ты даешь мне столько информации. Столько… силы! Смешно давать мне такую ответственность. Это и жизнь Ингрид, и я не испорчу ее, потому что какой-то проводник мертвых думает, что мои внуки будут в опасности. Это слишком, ты не видишь?
Я покачала головой и пошла прочь, размахивая руками, мне было все равно, смотрит ли хоть кто-то из дома.
- Я этого не сделаю. Я не буду портить жизни вокруг меня ради того, над чем я не властна. Если она хочет влюбиться, пускай. Судьба ведь сводит людей?
- В этом ты права, Пиппа, - сказал он, поднимаясь на ноги. - Судьба всегда найдет тебя.