Глава 14
Район Нижней Джарвис-стрит был любимым местом Ари Грина в Торонто. Старые особняки и великолепные церкви странным образом сочетались с дешевыми отелями и всевозможными лавками. Днем переулки заполнялись покупателями и конторскими служащими, а к вечеру их сменял другой контингент — проститутки, наркоманы и прочие городские «романтики», считавшие это место своим домом.
«Вечерами здесь можно запросто найти где поставить машину», — думал Грин, припарковывая «олдсмобил» на свободное место на стоянке. Тихо посвистывая, он взял с заднего сиденья гитару, запер машину и прошел пешком небольшой квартал до общежития «Армии спасения».
— Добрый вечер, детектив, — поздоровался молодой охранник, когда Грин открыл дверь. — Мы как раз начинаем.
— Отлично, — улыбнулся Грин и стал подниматься по лестнице, перешагивая через ступеньку.
На втором этаже он прошел в тускло освещенный зал с небольшой сценой, на которой высокий чернокожий мужчина подключал к усилителю гитару.
— Ты как раз вовремя, дружище, — окликнул он Грина.
Грин пробирался через весь зал, между фанерными столиками, за которыми сидели с отсутствующим видом местные обитатели. На каждом столике стояла бумажная тарелка с чипсами и поп-корном.
— Ребята, это детектив Грин, — объявил мужчина, когда Грин, вскарабкавшись на сцену, встал возле него. — Он иногда заглядывает сюда поиграть на наших «открытых» вечерах, так что прошу любить и жаловать.
В зале раздались жидкие аплодисменты. Улыбнувшись, Грин сел на сцене и окинул взглядом зал. Человек двадцать мужчин и несколько женщин. Кто-то сидит за столиками, кто-то расположился на стоящей у дальней стены продавленной кушетке.
Грин вынул из чехла гитару и быстро настроился.
— Ну что, может, это, Дейвон? — спросил он, взяв несколько аккордов.
— Понял. — Дейвон кивнул и стал негромко подыгрывать.
Затем в их дуэт стал подстраиваться ударник. Пожилая дама, поднявшись из зала на сцену, села за пианино. К большому удивлению Грина, она быстро подобрала мелодию.
Грин запел:
Дойдя до второго куплета старого блюза, он взглянул на непроницаемые лица в зале.
«Тихо, как на заседании суда во время обращения к присяжным», — подумал он, заканчивая песню под вялые аплодисменты.
Следующим номером они сыграли старенькую вещь Леннона-Маккартни, далее последовали «Криденс» и затем — ранний Дилан. После этого к микрофону подошел Дейвон.
— Кто-нибудь хочет что-нибудь сыграть? — поинтересовался он.
Одутловатый белый парень лет за тридцать робко, как первоклассник, поднял руку.
— Давай, Томми, смелей, — подбодрил Дейвон.
— Давай сыграй нам что-нибудь, Томми, — раздалось с кушетки.
Томми неуверенно подошел к пианино и поправил очки в металлической оправе.
— Я тут кое-что написал. — Он начал наигрывать традиционную блюзовую последовательность аккордов — G7, С7, G7, D7 — и повторил ее трижды.
Грин подмигнул Дейвону и начал импровизировать на гитаре. Дейвон подхватил, тут же подключился ударник.
— Большое спасибо, Томми, — поблагодарил Дейвон, вновь подходя к микрофону.
Худенькая дама, поднявшись на сцену, спела старый английский танцевальный шлягер. Толстый парень ост-индской наружности спел «На причале».
— Кто-нибудь еще? — спросил Дейвон после песни Отиса Реддинга.[13]
Грин заметил чью-то голову, мелькнувшую в конце зала.
— Может быть, вы, сэр? — окликнул он.
Мужчина поднялся. У него была клоунская внешность.
Лысую макушку обрамляли длинные волосы, на разноцветном пиджаке выделялись многочисленные заплатки. Большинство людей в зале были Грину знакомы — он видел их либо на улице, либо в зале суда, либо здесь, когда приходил поиграть, — однако этого персонажа встретил впервые. Поначалу решил, что тому слегка за пятьдесят, однако вскоре изменил мнение. Скорее всего он моложе.
«На улице люди стареют быстрее», — размышлял он, пока мужчина неловко пробирался к пианино.
— Я немного играю, — сообщил мужчина. Он опустил голову, пряча глаза. — Обычно играю это в соль мажоре, но сейчас переложу в до мажор.
Усевшись за пианино, он потер лицо руками и потом опустил их на клавиатуру. Его постановка рук с поднятыми запястьями и согнутыми пальцами была идеальной. Все его тело расслабилось.