Выбрать главу

— Зевс IX решил, что люди лучше подходят для работы, — пояснил он. — Таверны — одно дело, а вот гостиницы требуют человеческой руки. Он предложил мне это здание и содержание для моей жены, дочери и меня самого, если мы обучимся традициям середины двадцать второго века и научимся жить как в начале века двадцатого, что и символизирует это Убежище. Я согласился, и вот я здесь. Добро пожаловать домой, Мэттью Норт!

Очевидно, управляющему еще не сообщили, что базы «Бимини» больше не существует.

Мэттью не потрудился просветить его на этот счет и позволил управляющему отвести его к большому деревянному столу перед очагом. Вскоре появилась жена управляющего — рослая, крепкая женщина с глазами цвета портвейна. Она внесла блюда с дымящейся едой и высокую пыльную бутылку венерианского Кьянти. У Мэттью разыгрался аппетит, какого у него не бывало многие годы, и он наелся до отвала. Вина он тоже выпил предостаточно. Оно было огненно-красным, жгучим и прогрело его до костей. На него нашло приятное оцепенение.

— Пойду-ка я спать, — сказал он.

* * *

Жена управляющего нажала на кнопку зуммера в конце стойки, и мгновение спустя в большой холл, где потолок опирался на стропила, вошла высокая девушка с каштановыми волосами до плеч. Она была в обтягивающих брючках, коротких сапожках, отороченных овчиной, и в белом пластиковом жакете, который, закрывая руки и плечи, свободно спускался на бедра. Из ее голубых туманящихся глаз кричала юность.

— Фаустина покажет вам ваш номер, — сказала жена управляющего. — Просите ее о чем угодно, и она все для вас сделает.

Девушка прошла вперед, подняла его рюкзак, без видимых усилий вскинула его на плечо и направилась через боковой вход к старинной наружной лестнице. На втором шаге она остановилась и обернулась к нему.

— Может быть, прислать еще девушек?

Ее веселый взгляд унижал. Он опустил глаза, уставившись в пол.

— Нет, — ответил он. — Не сейчас.

Она пожала плечами и продолжила подниматься по лестнице. Он следовал за ней, дивясь плавным движениям ее ног и рук, ее грациозной силе и юности, которая чувствовалась в каждом ее движении. «Боже, вот бы снова стать молодым!» — подумал он. Внезапно он почувствовал, что его страшно обманули — отняли у него жизнь и любовь. Ему страстно захотелось припасть к ее плечу, похитить немного ее молодости и силы. Захотелось увидеть желание в ее глазах. Вместо этого она на миг задержалась в дверном проеме номера, приготовленного для него управляющим. Он заметил в ее глазах жалость.

Она поставила его рюкзак на пол.

— Кнопка около кровати, — сказала она. — Если вам что-нибудь понадобится, нажмите ее.

С этими словами она прошла по коридору на лестничную площадку.

Он услышал ее шаги на лестнице. Затем воцарилась тишина.

Комната оказалась просторной. Все комнаты в Убежище были просторными. Просторными и пустыми.

За десятилетия ему доводилось ночевать в дюжине подобных номеров. Теперь ему предстояло спать в одной из таких комнат — спать мертвым сном и забыть о звездах, космосе и одиночестве. Он забудет жалость, которую заметил в глазах девушки, забудет, что единственная любовь, какую он когда-либо знал, — это любовь, оплаченная Домом Христопулоса твердой наличностью и внесенная на тот же счет, что хлеб и вино. Он забудет — по крайней мере ненадолго — о том, что, хотя замедленные часы обеспечивают ему относительное бессмертие, он уже очень стар.

Он подкинул дров в большой каменный очаг и откинул одеяло на огромной кровати с четырьмя столбиками. Разделся, принял душ, взобрался на старинную кровать и дал усталому телу погрузиться в перину, набитую гагачьим пухом.

Он подумал о Беттингере и Флинне, двух других пилотах реактивных тягачей. Сейчас, наверное, Беттингер уже подлетел к Бимини и увидел бушующее темное море там, где когда-то находилось поселение андроидов и обнесенное изгородью озеро. А Флинн прибудет туда через несколько месяцев — а то и лет, если объективно рассчитывать время. Оба возвратятся с пустыми капсулами.

Мэттыо вздохнул и повернулся на бок.

Он ничего не мог поделать. База «Бимини» перестала существовать, и говорить тут было не о чем. Он вскользь вспомнил капсулу на орбите и задумался, почему Зевс IX не захотел сбивать ее; однако пути Господни по природе своей неисповедимы и не подвергаются сомнению, и вскоре Мэттью Норт перестал размышлять и уснул.

Стук в дверь вырвал его из навязчивого сна о его погубленной юности.